Страница 76 из 76
– Ясно даже и ежу, – не скрывая огромного облегчения, сказал водитель. – То есть я ничего не знаю, ничего не слышал, а всю сегодняшнюю ночь спал как убитый.
– Вот именно, – кивнул пассажир. – И желательно не один. Если будешь твердо на этом стоять, может, кривая и вывезет. Но учти, еще раз попадешься на моей дороге – раздавлю как таракана.
– Боже упаси, – сказал водитель.
Пассажир взялся за ручку двери и на секунду замер, явно принимая какое-то решение. Водитель тоже замер, поскольку отлично знал, какой вопрос мучает сейчас его седока. Доведись им поменяться ролями, он без раздумий пустил бы в расход свидетеля, который знал чересчур много. Строго говоря, это была азбука, и думать здесь было не о чем.
– Не надо, – деревянным от напряжения голосом попросил он. – У меня мама сердечница…
Он сам понял, что сморозил глупость, даже раньше, чем его пассажир рассмеялся. Он смеялся легко и свободно, словно сидел за стойкой бара в компании приятелей и только что услышал отличный анекдот.
– Ну, парень, – сказал пассажир, – ты даешь! Надо же – мама!
Продолжая смеяться, он выбрался из машины, хлопнул дверцей и растворился в медленно редеющем предрассветном сумраке, заметно припадая на левую ногу. Водитель включил зажигание, с хрустом воткнул передачу и рванул с места так, что лысые покрышки оставили на асфальте две дымящиеся черные полосы. Через несколько секунд красные светляки габаритных огней, мигнув, скрылись за поворотом дороги.
А еще через несколько секунд на огороженной высоким кирпичным забором территории генеральской дачи раздался первый приглушенный хлопок выстрела.
Вслед за странным, будто в ладоши, хлопком с улицы вдруг коротко прогрохотала автоматная очередь. Потом снова раздался этот непонятный звук, как будто кто-то громко и очень далеко сплюнул сквозь плотно сжатые губы, и автомат замолчал. Откуда-то донесся тревожный оклик, потом зазвенело стекло, раскатисто бабахнул пистолет дремавшего в холле первого этажа охранника, и опять послышались хлопки – два подряд.
Генерал-лейтенант Апрелев, коротавший время в ожидании доклада из госпиталя за просматриванием финансовых отчетов одного из своих банков, осторожно положил бумаги на край стола и чутко прислушался. Теперь внизу было тихо, и эта тишина очень не понравилась генералу. В доме и возле него находились четверо охранников, что позволяло отразить практически любое нападение, за исключением разве что организованного штурма или налета омоновцев. Если в дом пробрался киллер, то по лестнице уже должен подниматься охранник, чтобы доложить о смерти незваного гостя и спросить, что делать с телом. Но откуда взяться киллеру? Не Малахов же его, в самом деле, подослал! Этот уставной долдон вряд ли на такое способен. Слуга закона, черт бы его побрал…
Секунды тянулись как резиновые. В доме стояла мертвая тишина. Взгляд генерала все чаще обращался к лежавшим на столе бумагам. Это было чтиво, которое проклятый Малахов нашел бы весьма любопытным. Может быть, он подослал взломщика, чтобы тот пошарил в письменном столе и сейфе в поисках улик? Дурацкая идея, как ни крути, но факт остается фактом: вот они, бумаги, лежат на столе, словно в ожидании обыска…
Внезапно зазвонил внутренний телефон. Апрелев подскочил от неожиданности, а потом с облегчением рассмеялся. Он взял трубку, все еще посмеиваясь над своим испугом, но уже начальственно хмуря брови и готовясь поинтересоваться, что за бардак творится там, внизу. “Совершенно распустились, – подумал он. – И вот поди ж ты: никто не спорит с тем, что хозяин здесь он, но стоит приехать на дачу без жены, как охрана начинает буквально на глазах разбалтываться. Надо бы уволить парочку человек для острастки”, – решил он и поднес трубку к уху.
– Апрелев, – послышался в трубке очень спокойный, ясный и уверенный голос. – Я звоню по поручению группы товарищей. Тебе привет от прапорщика Славина, рядовых Гуняева и Лыкова, полковника Логинова, майора Шевцова, а еще от Судьи и целой кучи его придурков, которых я по именам не знаю и знать не хочу. Они недовольны, Апрелев. Они ждут тебя, а ты задерживаешься. Ведь тебе порекомендовали наилучший способ разом избавиться от всех проблем. Чего ты ждешь, Апрелев?
– Кто это? – внезапно охрипнув, спросил генерал. – Кто, черт подери, говорит?! Учтите, это вам даром с рук не сойдет! Кто вы такой?
– У тебя есть минута, – сказал голос в трубке. – Прямо передо мной лестница на второй этаж. Думаю, что мы встретимся там. У тебя есть способ избежать этой встречи. Время пошло.
В трубке зачастили гудки. Апрелев разжал руку и уронил трубку. Она ударилась о край стола, соскользнула вниз и закачалась на шнуре, продолжая издавать прерывистое гудение. Генерал рванул книзу узел галстука, деревянными пальцами попытался расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки, не справился и с треском оторвал ее. Белый пластмассовый кружок, похожий на таблетку, весело постукивая, запрыгал по столу.
Время шло. Генерал не слышал шагов, но знал, что они есть. Он с грохотом выдвинул средний ящик правой тумбы своего огромного письменного стола, вынул оттуда пистолет и привычным движением поставил его на боевой взвод. Вороненое дуло нацелилось на дверь, потом, дрогнув, двинулось в обратном направлении и остановилось в нескольких сантиметрах от генеральского лба. Принять решение было чертовски трудно, потому что такой поворот событий был последним, чего мог ожидать генерал-лейтенант Александр Владимирович Апрелев. Он никак не мог поверить в реальность происходящего, все это казалось ему сном, какой-то глупой игрой, затеянной Малаховым в отместку за поражение, горячечным бредом, навеянным слишком большой дозой “успокоителя”…
Он все еще колебался, не зная, на каком варианте ему остановить свой выбор, когда дверь кабинета бесшумно, как в страшном сне, распахнулась настежь. Генерал прицелился в возникшую на пороге темную фигуру, спустил курок и понял, что промахнулся, за долю секунды до того, как ответный выстрел разнес ему череп.
Глеб Сиверов не спеша убрал пистолет, пересек кабинет, взял из лежавшей на столе пачки одну сигарету, прикурил от генеральской зажигалки, повернулся спиной к трупу и молча вышел из комнаты.
На генерал-лейтенанта Апрелева он так и не взглянул.