Страница 38 из 76
– Ранен, похищен из госпиталя и найден мертвым в нескольких километрах от базы. Умер от передозировки морфия. Он получал инъекции в качестве обезболивающего. Смертельную дозу он ввел себе сам – неизвестно, случайно или умышленно. Возле тела обнаружен чемоданчик с двойным дном, в котором было около ста тысяч долларов.., тех самых.., американо-чеченских. Его группа уничтожена полностью.
– А связной? – спросил Апрелев, отворачиваясь к окну. “Проклятие, – думал он. – Через час я должен быть в Кремле и излучать энтузиазм, а настроение испорчено…"
– Именно связной ранил полковника, – ответил Роман. – Местные придурки уверены, что это он уничтожил всю группу, но я в это не очень верю. Какой в этом смысл?
– Так что со связным? – сдерживаясь, спросил генерал.
– Я не сказал? – удивился Роман. – Виноват… Связной убит. Пока он резал полковника ножом, тот всадил в него шесть пуль из “Макарова”.
– Какой-то дерьмовый вестерн, – проворчал Апрелев. – Однако не кажется ли тебе, что кто-то мастерски перекрыл нам кислород?
– Ну, я бы так не сказал, – задумчиво ответил Роман. – Пока что кислород перекрыли Судье. Единственное, что можете потерять лично вы, это деньги.
– Это не так мало, дружок, – сказал генерал Апрелев, озабоченно пощипывая бровь. – Это совсем не мало, поверь мне.
Он не стал посвящать Романа в то, что три контролируемых им банка-однодневки уже объявили о своем предстоящем закрытии, пригласив вкладчиков забрать свои деньги. Выплаты должны были производиться долларами Судьи – теми самыми, которые люди Романа так бездарно проворонили той сырой ночью. Если в ближайшее время не прибудет новая партия, это грозит убытками и громким скандалом, а она не прибудет, поскольку некто, кто должен был сгореть вместе с обломками упавшего на поле под Воронежем самолета, каким-то чудом выжил и на некоторое время надежно перекрыл канал доставки. Это просто не мог быть кто-то другой: Апрелев не верил в чудеса и совпадения, а отправить в Чечню нового эмиссара ФСБ вряд ли успела. Или их было двое? Один полетел самолетом, а второй тихонечко двинулся в Чечню поездом или на машине – спокойно, без помпы и без бумажек с грифом “совершенно секретно”, полегонечку, своим ходом…
– Скоты, – бесцветным голосом сказал генерал. – Бездарные скоты. Почему я должен буквально все делать сам? Скажи мне честно, зачем ты пришел? Ты хочешь, чтобы я поехал туда и устранил помеху собственноручно? Или тебе нужен письменный приказ?
Роман уже стоял, глядя прямо перед собой глазами, похожими на оловянные пуговицы, и вытянув по швам руки с добела стиснутыми кулаками.
– Отправляйся туда, – сказал Апрелев. – Найди Судью, предупреди его и будь рядом с ним до тех пор, пока все не войдет в норму. Наладь связь, возобнови доставку и постарайся убрать этого мерзавца, которого послал Малахов.
– Но…
– И давай без “но”. Все это безобразие – твоих рук дело. Сам нагадил – сам и разгребай. Тебе все ясно?
– Так точно.
Когда Роман ушел, генерал-лейтенант налил себе еще одну чашку кофе и не торопясь выпил его, смакуя каждый глоток и понемногу успокаиваясь. В конце концов одно проигранное очко ничего не значило – впереди была еще масса времени. Допив кофе, он посмотрел на часы и встал, безотчетным движением расправив безупречные стрелки на брюках: пора было отправляться в Кремль.
– Повернись, – сказал все тот же хриплый голос. Глеб медленно обернулся, по-прежнему держа поднятые руки так, чтобы видны были пустые ладони. Позади него стояли пятеро загорелых бородачей в камуфляже, мало чем отличавшихся от армейских разведчиков, которые несколько часов назад пытались загнать его, как зайца. Правда, эти были потемнее лицами, все до одного брюнеты, а одному из них на вид было хорошо за пятьдесят. Темные обветренные руки уверенно лежали на отполированном дереве и стершемся от долгого употребления вороненом железе автоматов. У одного из бородачей под мышкой была небрежно зажата английская снайперская винтовка, а другой, длинный и сутулый субъект с бородой веником, казалось, готов был переломиться пополам под тяжестью ручного пулемета. Глеб поискал глазами и без труда нашел гранатомет, прислоненный к ноге еще одного бородача. Их камуфляж был перепачкан глиной, провонялся потом, пороховой гарью и дымом костра, а задубевшая на ветру кожа смуглых лиц давно нуждалась в воде и мыле.
– Удачно сходили? – спросил Глеб, беря инициативу в свои руки.
– Смотри, Иса, – сказал самый молодой из боевиков, с заметным усилием выговаривая русские слова. – Любопытный, да?
– Любопытный, – медленно согласился пожилой Иса, кладя руку на фасонистую желтую кобуру, которая висела у него на животе и выглядела несколько неуместно на фоне зелено-коричневых камуфляжных разводов. Он не носил бороды, но не брился как минимум три дня, а длинный нос с горбинкой, глубокие продольные морщины, редкие зубы и залихватская зеленая повязка поверх курчавых седеющих волос делали его карикатурно похожим на флибустьера, каким-то чудом занесенного сюда прямиком из Карибского бассейна. Так и казалось, что он вот-вот закричит, требуя бутылку рома, и примется размахивать кривой абордажной саблей, притопывая деревянной ногой и пытаясь перекричать хриплые вопли сидящего у него на плече попугая. Но ни деревянной ноги, ни сабли, ни тем более попугая у Исы не было. Зато у него был очень большой, очень уродливый и очень смертоносный пистолет всемирно известной и очень популярной системы “беретта”, и, расстегнув скрипучую желтую кобуру, Иса показал Глебу, что у него есть. Чтобы Глеб получше рассмотрел и в полной мере оценил его любимую игрушку, Иса поднес ее к самому носу пленника.
– Классная пушка, – равнодушно сказал Глеб. – Только если ты хочешь меня напугать, тебе следует сначала снять ее с предохранителя.
– Веселый, – сказал Иса и снял пистолет с предохранителя. – Так лучше?
– Гораздо, – согласился Глеб. – Я уже дрожу. Это и есть ваше хваленое гостеприимство?
Молодой боевик, бормоча какие-то ругательства на своем языке, начал яростно драть с шеи автомат, запутался в ремне и от этого разъярился еще больше. Остальные молча наблюдали за происходящим, сохраняя каменное выражение лиц.
– Ш-шакал, – плюясь, прошипел молодой, напоминая странного ободранного кота с растрепанной жидкой бородой. – Кто гость? Ты гость? Ты убийца, мой дом разрушил, отец убил, деньги забрал! Застрелю как собаку!
Он свирепо лязгнул затвором. Глеб пожал плечами и посмотрел на Ису. Иса не глядя протянул назад руку, положил ладонь на ствол автомата и с силой пригнул его к земле.
– В горах был взрыв, – сказал он. – Почему, не знаешь?
– Это я, – ответил Глеб. – Уходил от разведгруппы федералов, нашел вашу мину, накрыл ее своей шапкой и взорвал.
– Не верь ему, Иса, – сказал молодой, и Глебу захотелось его придушить.
– Зачем от русских убегал? – спросил Иса. Тон у него был безразличный, и смотрел он в сторону, но Глеб понял, что стрелять в него теперь скорее всего не будут, и немного расслабился.
– Характерами не сошлись, – сказал он. – Я, конечно, согласен под пули лезть, но не задаром же! Иса подошел к столу и взял с него кольт Глеба.
– Хороший пистолет, – заметил он. – Не табельный.
– Табельным хорошо в носу ковырять, – ответил Глеб. – Ну и еще пленных мочить. Я сюда не в игрушки играть приехал, а зарабатывать.
– Хочешь заработать? – переспросил Иса. – А может, ты из армейской разведки? Обыщите.
Глеба быстро и довольно профессионально вывернули наизнанку и внимательно исследовали то, что из него выпало. Выпало немного: две запасные обоймы, горсть патронов и немного денег. Удостоверение на имя капитана Суворова, бумажка, данная ему Малаховым в качестве билета на самолет, и остальные взятые им в дорогу деньги, завернутые в полиэтиленовый пакет, лежали под камнем километрах в тридцати севернее этого места.
– Ладно, – сказал Глеб, когда его перестали трясти и хлопать по чем попало, – признаюсь. Моя фамилия Штирлиц, я советский разведчик, внедренный в ряды НСДАП двадцать лет назад… Эй, парень, убери-ка оттуда свои лапы. Ты что, голубой?