Страница 60 из 107
— Ага, — сказал он, — конечно. Типа расспросить мента, который под дверью сидит: дескать, расскажи, братан, что это за фраер, которого ты караулишь? Пропусти, мол, меня на минутку, мне с ним надо базар перетереть — даром, что он без сознания... Так, что ли, Паша?
— Да, — сказал Паштет. Он встал и прошелся по комнате, задумчиво поглаживая тяжелый квадратный подбородок. — Получается фуфло.
— Ну, — сказал Бурый, очень довольный тем, что Паштет признал свое трудновыполнимое поручение не совсем разумным. — Я же говорю, хрен с ним, с этим придурком...
— Нет, — сказал Паштет, останавливаясь перед ним, — так тоже нельзя, Бурый. Надо все-таки узнать, что это за фраер и чем он дышит. Вот если бы кто-нибудь лег в соседнюю палату...
— Кто? — безмятежно спросил Бурый, не подозревая ничего дурного.
— Ты, например, — предложил Паштет. — Морда у тебя сейчас подходящая. В самый раз для Склифа.
— Ну морда, — легкомысленно протянул Бурый. — Чего морда-то? Из-за пары фонарей в реанимацию не кладут.
— Это точно, — сказал Паштет и сделал короткое, почти неуловимое движение правой рукой.
Раздался негромкий глухой треск, как будто кто-то уронил на пол спелый арбуз, и Бурый, не издав ни единого звука, с шумом повалился на диван. Глаза у него были закрыты, из уголка разбитого рта на щеку сползла темная струйка крови. Паштет, потирая ушибленные костяшки пальцев, наклонился над ним, чтобы послушать дыхание. Дыхание у Бурого было в порядке, а пульс Паштет проверять не стал: те, у кого пульс отсутствует, как правило, не дышат.
Паштет нашел ключ от машины, взвалил безвольно обмякшее тело Бурого на плечо и поволок его в гараж, где стоял темно-зеленый “Шевроле”. Он усадил пребывающего в бессознательном состоянии Бурого на переднее сиденье, чтобы тот все время был под рукой, завел двигатель и выехал из гаража.
Предусмотрительность Паштета оказалась не лишней: по дороге Бурый дважды приходил в себя и, бессмысленно тараща глаза, спрашивал, что случилось. Тогда Паштет вздыхал, отрывал от руля правую руку и коротким точным движением посылал приятеля снова в нокаут. Бурый послушно выключался, а Паштету оставалось только кусать губы, давить на газ и гадать, не слишком ли сильным получился удар: там, в Склифе, Бурый был нужен ему живым, не утратившим способности передвигаться и соображать.