Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 58 из 87

– А что, я сделал плохой подарок? Или ты хочешь сказать, что я не люблю своих детей?

– Да не о том я. Я про то, что детям нужен отец, а не только приходящий папа.

– Как это – "приходящий папа"?

– Когда они тебя видят?

– В смысле?

– Утром они еще не проснулись, а ты уже ушел, вечером пришел, когда они уже спать идут...

– В воскресенье мы всегда в парк ходим.

– Что с тобой разговаривать?! Ты хоть один вечер с ними проведи. Посмотрите вместе телевизор, постройте из своего конструктора что-нибудь. Научи Светочку читать, ей уже пять лет как-никак. Ну, хоть что-нибудь сделай!

– Я что, против? – в голосе Павла послышалась тоска – он страшно не любил, когда его воспитывали. – Но у меня работа...

– У всех работа, ясно? Но человеком при этом можно оставаться. Зачем ты семью заводил? – Я же работаю, чтобы приносить в дом деньги! Ты думаешь, мне самому в кайф просиживать днями в офисе, света Божьего не видеть?

– Не знаю, Паша, – задумчиво ответила Ирина, уже успокоившись. – Мне все чаще кажется, что компьютер свой ты любишь больше нас всех. Ему, по крайней мере, ты отдаешь все свое время. Его ты уважаешь, его ты понимаешь. А мы... Мы у тебя для мебели. Просто как необходимая каждому мужчине твоего возраста деталь. Без семьи неприлично, еще что-нибудь не то подумают, вот ты и завел нас.

– Ирина, ну как тебе не стыдно говорить такое? Ты же прекрасно знаешь, как я вас всех люблю.

– Знаю?

– Конечно, знаешь!

– Ладно, Паша, давай не будем об этом... Поговорим лучше потом как-нибудь.

– Конечно.

– Нам с тобой многое нужно выяснить...

Со стороны могло показаться, будто Ирина сознательно использовала классический женский прием – если нужно от мужчины чего-то добиться, надо сначала дать ему почувствовать, насколько он нехороший и насколько женщина из-за него несчастна.

Но, видит Бог, получилось у нее это не нарочно!

Наверное, просто сама природа закладывает в женскую логику и способ мышления определенный процент коварства, и мужчины в итоге устоять против женщины не могут.

– Но это потом. А пока прошу об одном – забери вечером детей из сада. Хорошо, Павлик?

– Ну конечно, раз нужно...

– Очень нужно. Я еду к маме. Позвоните мне туда, когда придете домой, хорошо?

– Хорошо.

– Сваришь им макароны, сосиски... Найдешь, чем поужинать, холодильник не пустой.

– Конечно.

– Ну все, договорились.

– Ладно.

– Я тебя люблю, Паша. Ты у меня все-таки хороший. Извини, если что лишнее сказала...





– Да нет, ты во многом была права. Может, слишком эмоциональна, это другой вопрос, но в логике тебе не откажешь. Наверное, и в самом деле мне нужно внести кое-какие коррективы в способ жизни и общения с вами...

– Все, Пашенька, – она не в силах была выслушивать его сейчас. Даже его лексика ее раздражала. – Пока, я поехала. За мной папа заедет, так что машина останется у подъезда. Присматривай за ней, хорошо?

– Хорошо.

– Все. Пока. Звоните мне... – Ирина повесила трубку первой.

За оставшиеся до приезда отца несколько минут она успела лишь надеть спортивный костюм, кроссовки, прибрать кровать, поменяв на ней постельное белье, и немного обработать крем-пудрой лицо, чтобы не нагонять страху своими синяками. Нацепив большие темные очки, Ирина посмотрелась в зеркало и, решив, что теперь готова к разговору с отцом, с нетерпением ожидала его появления, время от времени нервно посматривая на часы. Долго ждать себя Борис Степанович не заставил, и как только раздался звонок в дверь, Ирина, не впуская отца в квартиру, спустилась с ним к его служебной черной "Волге".

В машине за все время пути она так и не сказала отцу ни слова, на все его расспросы о том, что же все-таки случилось, отвечая лишь красноречивым взглядом на водителя-солдата и молча отворачиваясь к окну...

Галина Игнатьевна очень удивилась, увидев на пороге мужа и дочь. Во-первых, они пришли вместе, во-вторых, в рабочее время, что уж совсем не вписывалось ни в установившийся порядок вещей, ни в их привычки.

– Здравствуй, доча, – поприветствовала женщина Ирину, подставляя ей щеку для поцелуя. – Что за праздник у нас сегодня? Чего это вы парами ходите?

– Привет, ма.

– Да вот, Галя, чудит наша дочь что-то... – заговорил, снимая китель, Борис Степанович, но Ирина не дала ему закончить фразу:

– Мам, нам с папой нужно обсудить кое-какие дела, поэтому я попросила его уйти с работы пораньше.

– Что это за дела у вас такие? – мать подозрительно разглядывала лицо дочери, прикрытое темными очками, которые Ирина явно не собиралась снимать даже здесь, в квартире. – Что-нибудь произошло?

– Да нет, что ты! Просто мне нужно посоветоваться с ним. Это касается моей работы.

– А-а! – протянула недоверчиво Галина Игнатьевна. – Ну тогда другое дело...

– Твоей работы? – переспросил Борис Степанович, так и не сумев скрыть удивления в голосе. – А что, у тебя там всегда все так секретно?

– Что, Боря, за секреты?

– Она не захотела со мной разговаривать по телефону. Потребовала личной встречи, причем не у себя дома, а здесь, у нас, – объяснил Тихонравов, вопросительно взглянув на дочь. – Может, Ирина, пора раскрыть карты?

– Папа, какие карты? О чем ты? Сейчас я тебе все расскажу, – мягко улыбнулась дочь отцу и, повернувшись к матери, ласково обняла ее за плечи:

– Мам, так получилось, что мне несколько дней придется пожить у вас.

– Ты поссорилась с Павликом?

– Да нет.

– Тогда в чем дело?

– Ну, я не то чтобы поссорилась...

– А что?

– Я хочу дать ему возможность несколько дней поуправляться дома самому – кормить детей и заниматься с ними, самому готовить ужин. Пусть соскучится, в конце концов это ему пойдет только на пользу.

– Иришка, мне кажется, ты избрала для воспитания мужа не те методы, – укоризненно поджала губы Галина Игнатьевна. – И вообще приставать к мужчине по поводу того, что он редко бывает дома, по меньшей мере некорректно. Ты же знаешь, как мы жили с твоим отцом, когда он еще не был генералом...

– Мама, я все знаю, – перебила ее дочь. – Может, я и не права, но хочу попробовать и этот метод.

– Поступай как знаешь.