Страница 44 из 62
— Прокуратура отслеживает утечку капиталов на Запад, — говорил генеральный прокурор. И могу сказать, что в этом году поток денег, вывозимый из России в зарубежные банки и оффшорные зоны, значительно уменьшился. Прозвучали проценты. Ефима Аркадьевича Гусовского от этих слов передернуло.
— Генеральная прокуратура готовит отчет о своей работе. Многие из тех, кто считает себя неуязвимым и недосягаемым для закона, будут привлечены к ответственности.
— Интересно, мою фамилию на этот раз назовет или нет. Сволочь! Ну же, ну, ну... — шевелил тонкими губами Ефим Аркадьевич. — Давай, давай.
Но фамилия Гусовского из уст генерального прокурора так и не прозвучала. И это насторожило Ефима Аркадьевича — одно дело, если пугают открыто, другое, если затаили злобу.
«Когда же эти сволочи, — подумал он о компаньонах, которым поручил скупить бизнес Брагина, — все закончат. Ладно, у меня есть еще одно дело».
После ночного выпуска новостей Гусовский вызвал охранника. Тот появился с небольшим кожаным портфелем и поставил его на журнальный столик.
— Убери на пол. Охранник переставил портфель.
— Машину. Я поеду один.
— Что, за рулем?..
— Нет, с водителем, — сказал Гусовский.
— Сейчас, — охранник покинул апартаменты олигарха и через пять минут позвонил своему боссу.
Гусовский уже не в элегантном костюме, а в черных джинсах, свитере и кожаной куртке с поднятым воротником, с портфелем в руке вышел из апартаментов. Охрана проводила его до выхода из отеля. Машина уже стояла у крыльца. Это был джип с тонированными стеклами. Гусовский сел на заднее сиденье.
— Поехали, — сказал он водителю.
— Куда? — спросил тот после того, как автомобиль тронулся.
Ефим Аркадьевич назвал улицу. Ни водителю, ни Гусовскому даже в голову не могло прийти, что одно из трех такси, одновременно отъехавших от крыльца отеля, следует за ними. Рядом с таксистом сидел Глеб Сиверов, его сумка стояла на коленях.
«Сейчас, вероятно, произойдет важная встреча, возможно, именно та, ради которой Гусовский и приехал в Питер, — подумал Глеб. — Не к любовнице же он едет с портфелем в руках. На женщин у него не хватает времени. Роза — единственная баба, способная его расшевелить в моменты смертельной усталости. Что может быть в портфеле? — рассуждал Глеб. — Документы, деньги или и то и другое...»
Водитель такси оказался довольно расторопным. Он умело, не привлекая к себе внимания, вел «пежо».
— Я тебе хорошо заплачу, — сказал Глеб. — Только делай все так, как я попрошу. Тот кивнул головой в знак согласия. Глеб безоговорочно внушал ему доверие.
«На бандита он вроде не похож. Хотя сейчас бандиты не те, что прежде. Нет кожаных курток, цепей на шее и перстней на пальцах. Их теперь не отличишь от важных чиновников. Этот же, скорее всего...» — додумать таксист не успел.
— Стоп! — скомандовал Глеб и расплатился.
— Может, подождать? — спросил водитель.
— Постой четверть часа. Если через это время я не появлюсь, уезжай.
— Понял, шеф.
Водитель заглушил двигатель, положил голову на баранку, но глаза не закрывал. Он не успел заметить, куда пропал пассажир. На пустой, почти безлюдной улице тот словно растворился в воздухе.
Глеб же перешел на другую сторону улицы, вошел в подъезд и через минуту уже стоял на лестничной площадке, прижимаясь лицом к стеклу. Стекло, на удивление, оказалось чистым. Глеб хорошо видел джип Гусовского и две машины, припаркованные прямо к тротуару. Перед джипом и «BMW», стоявшим первым, появился мужчина в сером пальто и кепке, с зажженной сигаретой в руке. Он посмотрел на джип, затем огляделся по сторонам и быстрыми шагами направился к машине. Задняя дверца открылась, и мужчина исчез в салоне. Тут же из джипа вышел водитель, отошел от машины шагов на десять и закурил, оглядываясь по сторонам.
Гусовский сидел, держа портфель на коленях. Мужчина в сером пальто сел рядом. Ефим Аркадьевич Гусовский выглядел возбужденным и испуганным одновременно. Он вжался в сиденье, голову втянул в плечи, пальцы стучали по портфелю.
— Добрый вечер, — слегка охрипшим голосом произнес мужчина в сером пальто.
— Здравствуй, Стас, — Гусовский протянул руку. Стас пожал холодную, почти безжизненную ладонь олигарха.
— Ну вот я и приехал, — быстро произнес Ефим Аркадьевич.
— Вижу, — сказал Стас. — Я, как и обещал...
— Давай, — сказал мужчина.
Он был гладко выбрит, кепка надвинута на глаза. Голова на мощной шее поворачивалась на удивление легко и быстро, словно могучая шея была без костей.
— Здесь часть налички.
— Какая часть? — тем же хриплым голосом спросил Стас.
— Одна треть, как и договаривались. Ты же понимаешь, такое количество живых бабок сложно выдернуть из дела.
— Когда будут остальные?
— Как договаривались: когда приедешь в Грецию. Там и получишь, в том же банке.
— Все получу или опять только часть?
— Все, все, — дважды произнес Гусовский. — До последнего цента, можешь мне поверить. Я же тебя никогда не обманывал и никогда не кидал.
— Что да, то да, — сказал Стас и положил руку на портфель.
Пальцы Гусовского разжались и спрятались в карманах кожаной куртки. Стас открыл замок, портфель до самого верха был заполнен пачками евро.
— Мы же договаривались о долларах, — взглянул на бизнесмена Стас.
— Ну какая тебе разница? Это что — не деньги! В банке поменяешь, какими хочешь, такими и получишь. Какие сумел выдернуть, такие и привез. Хочешь, назад отдай. Завтра встретимся.
— Нет, не хочу, — сказал Стас. — Ты меня просил сделать работу, я ее сделал.
— Так какая тебе, собственно, разница, — нервно и быстро шевеля пересохшими губами, говорил Гусовский.
— Баксы, евро, фунты. Так можно и до хохлячих гривен дойти, — криво улыбнулся Стас, — извини, привычка. Русский человек привык все в долларах считать, чтобы без обмана.
Он вытащил одну из пачек, быстро просмотрел. Затем вытащил другую, потом третью. Он явно не спешил. От этого Гусовский начинал нервничать еще больше. Ему никогда не нравился этот тип, но в жизни приходилось встречаться не только с теми, кто тебе приятен. Приходилось общаться и с теми, кто тебе до блевотины противен. Стаса Гусовский боялся, хотя и до конца не понимал почему. Просто этот тип, немногословный, сильный и уверенный в себе, внушал ему патологический ужас. И Баневского, и Брагина, и еще парочку несговорчивых Стас и его люди убрали по заказу Гусовского.
Ефим Аркадьевич уже подумывал, как бы так устроить, чтобы и Стаса, и его людей — всех одним разом похоронить. Но пока Стас ему был нужен. Без него он чувствовал себя хирургом без скальпеля. В последние несколько лет периодически кого-то приходилось убирать. Или очень сильно пугать, чтобы сделать сговорчивыми и покладистыми. И тогда Гусовский прибегал к помощи Стаса — страшного, жестокого, расчетливого типа, надежного до тех пор, пока платишь ему деньги.
Стас брался почти за все дела, все, что ему поручал Гусовский, выполнялось точно, в срок и без осечек. Но и денег этот гад требовал неимоверных. Ефим Аркадьевич Гусовский, правда, понимал, что деньги идут не на ветер. Истратив несколько миллионов, он получал десятки, а то и сотни. Поэтому он хоть и был прижимистым, но в подобных делах денег никогда не жалел, соглашался почти на все условия, предложенные Стасом.
В Москву Стас приезжал редко. Встречался с Ефимом Аркадьевичем тоже крайне редко, лишь в экстренных ситуациях, но деньги всегда получал сам. Это было одним из условий сотрудничества Стаса: деньги ему должен передавать сам Гусовский.
Сейчас, сидя в джипе, Гусовский боялся. Боялся не того, что безжалостный убийца Стас находится рядом с ним. Гусовскому казалось, что за его джипом кто-то следит, может быть, даже снайпер сидит где-нибудь и держит его машину на прицеле. И допусти он сейчас какую-нибудь оплошность — получит пулю между глаз.
Умирать Ефиму Аркадьевичу не хотелось. Он любил жизнь. Ему хотелось жить, причем по своим законам. Так, как ему нравится. Он давно понял простую истину: деньги, особенно большие, позволяют плевать на тех, кто тебя не любит, не обращать на них внимания. Гусовский с каждым годом, с каждым месяцем становился все богаче, проворачивал сложнейшие операции, приобретая через подставных лиц самые прибыльные куски чужого бизнеса.