Страница 43 из 62
Глеб прислушался к шагам в коридоре гостиницы. Он специально оставил дверь приоткрытой, чтобы лучше слышать, затем выглянул. Он увидел одного из телохранителей Гусовского. Тот стоял в коридоре, опустив руки, присматриваясь, прислушиваясь. Глеб догадался — сейчас хозяин покинет свои апартаменты. Он быстро накинул куртку и схватил сумку. «Вперед!» — сказал он сам себе, покидая свой номер.
Он опередил Ефима Аркадьевича и его охранника, которые ждали, когда лифт придёт пустым. По лестнице Глеб сбежал в вестибюль, вышел на крыльцо и жадно затянулся сигаретой.
Вначале из лифта вышел охранник, затем еще один и лишь после них Ефим Аркадьевич, воротник приподнят, лица не видно. Третий охранник покинул лифт, прижимая к уху мобильный телефон.
«Так... значит, ты собрался ехать. Что ж, здорово, вперед на танки», — сказал Глеб, быстро останавливая такси и садясь рядом с водителем.
— Добрый вечер, — поприветствовал Глеб молоденького водителя.
— Добрый, — сказал водитель, ожидая указаний пассажира.
Глеб сидел молча, глядя, как Ефим Аркадьевич Гусовский с присущей ему важностью садится в черный шестисотый «мерседес» с московскими номерами.
«Неужели машину специально пригнали, — подумал Глеб. — А почему бы и нет. Деньги могут все. Ну не все, — тут же исправил он сам себя. — Ни за какие деньги Гусовский не смог бы купить меня или генерала Потапчука. Ни за какие!»
— Давай, родной, гони вон за той машинкой. Видишь, какой красивый «мерсик».
— Красивый, ничего не скажешь, абсолютно свежий.
— Ага, свежий, эта сволочь жену у меня собирается увести.
— Жену? — изумился молоденький таксист.
— Да, да. Вальку мою. Она у меня такая красивая, ты себе даже не представляешь, все при ней, запал на нее мужик и хочет увести.
— А ты... вы... — заинтересованно взглянул на Глеба водитель такси.
— А что я? Я, конечно, возражаю, можно сказать, даже категорически. Я Вальку у морского волка отбил. Представляешь, капитан! Фуражка с якорем, на погонах — звезды, а я отбил... Капитаном первого ранга ее жених был. И этому гаду ее тоже не отдам! Ни за какие коврижки! Не смотри, что я такой... я за свое горло кому хочешь перегрызу, — и Глеб Сиверов, картинно сжав кулак, потряс им перед лобовым стеклом. — Как думаешь, куда они едут?
— К порту, наверное.
— К порту, говоришь, а какого черта им в порту делать?
— Да мало ли чего? — таксист пожал плечами. — В порту товар, а где товар, там и деньги. В общем, товар — деньги — товар. Вот так-то.
Таксист сам удивился, как точно он сформулировал сложный процесс накопления денег по Карлу Марксу. Глебу стало смешно, но, естественно, вида он не подал.
— Слушай, ты так близко к ним не подъезжай, а то засекут. Он, сволочь, тебе еще ни за что ни про что накостыляет, жалко тебя. Водитель такси тотчас нажал на тормоз, и машина взвизгнула протекторами.
— Вот-вот, так и держи.
— Так они могут уйти. Там же мотор не такой, как в моей тачке.
— Ничего-ничего. От меня не уйдут. Я этого козла и на том свете достану.
Еще минут двадцать Глеб чертыхался, глядя на черный шестисотый «мерседес» Гусовского, махал кулаком и отпускал проклятия в адрес хозяина машины. Наконец, когда машина Гусовского въехала в порт, Глеб попросил таксиста остановиться, щедро с ним расплатился и, заглянув ему в глаза, прошептал:
— Сынок, ты подожди меня здесь. Я тебе еще столько же дам. И сверху накину. Очень я хочу увидеть, с кем этот гад встретится. Не дай бог и моя Валька сейчас там?!
— Я подожду, конечно, — пряча деньги в карман, пообещал молоденький таксист.
— Уж будь добр. С тобой мне как-то спокойнее.
Глеб без труда попал на территорию порта, нашел машину Гусовского. У входа в ангар маячила уже знакомая фигура охранника.
— Понятно, — прошептал он, — значит, хозяин за той дверью. А с кем это он встречается? — осматривая машины, стоящие у ангара, рассуждал Глеб.
Зайдя за угол, он достал фотоаппарат с длиннофокусным объективом, каким любят пользоваться папараццы, сфотографировал машины, затем обошел ангар и по железной лестнице добрался до пыльного окна. Рама была чуть приподнята. Глеб осторожно заглянул внутрь. В центре ангара стоял Гусовский и еще двое незнакомых мужчин. Они курили и о чем-то спорили.
Иногда до Глеба долетали обрывки фраз, но что-либо понять было невозможно. Тогда Глеб вынул из сумки наушники и микрофон. Он навел микрофон на говорящих и услышал все, даже тихое покашливание, затем сделал несколько снимков, приблизив разговаривающих и спорящих бизнесменов мощной оптикой.
— Я узнаю, кто вы такие...
Говорили о трех огромных партиях рыбы, которые должны поступить из Аргентины в питерский порт, о том, что надо успеть оформить какие-то документы.
— Так я же с вами договорился, вы должны были уже это сделать. Почему не успели? Я не понимаю слов «не успели». Гусовский схватил за пуговицу плаща своего собеседника.
— Ты должен был сделать это еще вчера. Выходит, я зря из Москвы в Питер летел. Ты что, не понимаешь, какими деньгами мы рискуем?! Или ты думаешь, если деньги не твои, то можно не спешить? Чтобы завтра же все закончил! Понял?!
Гусовский так дернул своего собеседника, что пуговицы покатились по бетонному полу.
— Ефим Аркадьевич, послушай, пойми...
— Не хочу слушать! Если тебе жить не надоело, делай, как я тебе сказал! А если надоело, то можешь прямо сейчас на мурманском кладбище место себе подыскивать. Или ты его уже подыскал?
Гусовский плюнул себе под ноги, еще раз выругался и направился к двери. Он оказался на улице одновременно с Глебом. Глеб постарался уйти незаметным. Таксист оказался честным малым, машина стояла неподалеку.
— Ну, браток, давай, сейчас этот козел выедет, держись опять за ним.
— А куда едем? — спросил таксист.
— Куда он, туда и мы. Вальки не было, а то бы я ему башку проломил.
«Опасный пассажир, — подумал таксист, — псих какой-то. Что там за Валька такая, чтобы по ней так сохнуть?»
— Валька хоть красивая? — спросил таксист, следуя за «мерседесом».
— Валька? Красивая, лучше, я тебе скажу, не бывает, браток, глаз не отведешь. А как платье черное в облипку наденет, на бретельках, как у комбинации, так вообще все мужики в отпаде, губы кусают. Короче, понял, какая она?
— Понял, — кивнул молоденький таксист.
Гусовский доехал до отеля и отправился в ресторан ужинать. За столиком он сидел один, перед ним лежал мобильный телефон. Время от времени Ефим Аркадьевич поглядывал то на свои часы, то на изящную трубку, ел он мало, портил блюда, ковыряя вилкой то в одном, то в другом, явно нервничал и чего-то ждал.
Когда принесли кофе, на белой скатерти завибрировал телефон. Ефим Аркадьевич аккуратно поставил чашку на блюдце, посмотрел на номер и, прижав трубку к уху, произнес:
— Слушаю. Да, хорошо, хорошо. Конечно. Все остается в силе. Конечно, да.
Потом он не спеша допил кофе. Трубка мобильника его уже не интересовала, он с облегчением вздохнул, словно с плеч свалилась гора, и безразличным взглядом обвел окружающих. В ресторане было немноголюдно. Уходил он вместе с охраной.
Глеба в ресторане уже не было, он находился в своем номере, прислушиваясь к шагам в коридоре.
«Гад какой, — подумал он о Гусовском, — даже кофе из-за него не допил. Но ничего, будет и на моей улице праздник, когда машина с пряниками перевернется». Глеб вспомнил детскую шутку и улыбнулся.
«Наверное, на сегодня все, — подумал Глеб, прикуривая сигарету. — Гусовский свои дела в Питере закончил. Так что, в принципе, и моя здесь завершена. Итак, Гусовский решил перекупить проект покойного бизнесмена».
Гусовский спать не ложился. Поглядывая на часы, он смотрел по телевизору выпуск новостей. Вглядываясь в лица политиков, до боли ему опротивевшие, он скептически усмехался.
Когда на экране телевизора появился генеральный прокурор, Гусовский весь подобрался, сделал звук громче. На прокурора олигарх смотрел с ненавистью, даже щека начала дергаться и уши покраснели.