Страница 25 из 62
Прозвучал последний аккорд «Таганки», и проход между рядами заполнил шум двигающихся людей. Шарканье, топот ног, разговоры, отдельные слова, звяканье, хлопанье открывающихся и закрывающихся дверей — все это давило на барабанные перепонки нещадно. И тут в спину ему грянул царский гимн «Боже, царя храни». Князев замер. «Судьба», — подумал он и двинулся к музыканту, уже ничего не замечая вокруг.
ГЛАВА 7
Так случается: проснешься и наперед знаешь, тебя ждет необычный день. Еще не знаешь, что случится, но мир уже немного изменился. То ли краски стали ярче, то ли девушки — красивее, то ли воздух сделался другим. Именно так почувствовал себя Никита Фагот, проснувшись этим утром.
С клавишами на плече и флейтой в руке он вышел из квартиры. Спускаться пришлось медленно, попросила свести во двор соседка, вредная старушка. На улице дело пошло быстрее. Никита хорошо усвоил науку Тихона — прохожие сами уступали ему дорогу.
Фагот любил торговые ряды у Белорусского вокзала за то, что движение здесь никогда не затихает. Здесь царил особый звук: в единый гул смешивались шарканье подошв, голоса, гул машин, проезжающих по улице.
Он играл уже два часа. В первой половине дня денег бросали немного, но за это время Фагот успевал войти в форму, ощутить сегодняшнее настроение города, угадать мелодию, которая придется по душе людям, не жалеющим расставаться с деньгами. Даже не открывая глаз, Фагот угадал появление Тихона. Старый вор, где бы он ни появлялся, всегда провоцировал изменение ситуации.
Тихон постоял, прислонившись к мраморной стене совсем рядом с Фаготом. Никто из прохожих ему пока не приглянулся, а на мелочевку размениваться он не хотел: лучше сделать один бросок, зато точный и прибыльный. Старый вор, как старый волк, — бережет силы, умеет затаиться и ждать, чтобы в одном коротком прыжке настичь жертву.
«Одна мелочевка, одни фраера расфуфыренные», — думал Тихон, скользя взглядом по идущим мимо людям.
Он с легкой брезгливостью посмотрел на двух милиционеров, разглядывающих витрины киоска.
«По мордам видно, менты покупать не привыкли, привыкли брать дармовое, ничем не рискуя, в наглую. А на ценники смотрят только для того, чтобы знать, сколько сэкономили». Тихон про себя подпевал Фаготу, когда мелодия была ему знакома.
Так прошел час, Тихон даже заскучал. Брови его поползли вверх, когда он увидел типчика, спускавшегося с крыльца цветочного магазина.
«У него явно не все дома», — подумал Тихон, разглядывая Николая Николаевича Князева.
Тот шел с видом человека, осужденного на вечные муки. Губы его беззвучно шевелились, то ли он читал молитву, то ли разговаривал сам с собой. Николай Николаевич то и дело бросал короткие взгляды по сторонам. «Чего он боится?» — подумал Тихон. И, наклонившись к Фаготу, спросил:
— Ты знаешь его?
— Кого?
— Опереточное пугало в полувоенном френче.
— Как зовут, не знаю, но пару раз видеть его приходилось, — тихо отвечал Никита, продолжая играть. — Прелюбопытный тип, только выглядит сегодня потерянным. -
— Он не всегда такой? — поинтересовался Тихон.
— Нет. Раньше пытался изображать из себя скалу.
— Так, — закусил губу Тихон.
— Если хотите, я его остановлю.
— Не крикнешь же ты ему «стой»?
— Я все умею, — улыбнулся Фагот.
— У него вид человека, которому впервые в жизни попала в руки штука баксов, и он страшно за нее боится.
— Значит, останавливаем?
— Попробуй. Посмотрю, как ты это сделаешь.
Никита положил пальцы на клавиши, выждал, когда Князев минует его и, выдвинув рычажок громкости до предела, врезал «Боже, царя храни». Даже невозмутимый Тихон вздрогнул от неожиданности.
Князев остановился. На мгновение его взгляд сделался осмысленным, он подошел к музыканту, замер, вытянувшись во фрунт. Тихон опытным взглядом прошелся по его одежде. Портмоне, по его разумению, лежало в боковом кармане френча, немного оттопыренном. Да и клапан был загнут.
Фагот играл самозабвенно, делая вид, что не замечает Князева, стоящего напротив него.
— Ты издалека почувствовал меня, — сказал человек, вообразивший себя императором, — значит, это правда.
Возле Фагота собрались люди. Тихон незаметно отошел в сторону. Князев весь светился от напряжения. Карманник аккуратно пробрался в первый ряд слушателей и оказался рядом с Николаем Николаевичем. Чуть качнулся, прикоснувшись тыльной стороной руки к карману френча. «Точно, портмоне», — мысленно улыбнулся он и без всякого труда ловким движением вытащил бумажник, придержав карман снизу.
Князев ничего не ощутил, и Тихон, постояв для приличия несколько секунд рядом, выскользнул из толпы. Опустошенное портмоне полетело в мусорную корзину. Тихон рисковал. К слушателям подошли два милиционера.
— Слышь, Петрович, по-моему, это точно он, — прошептал молодой милиционер седоусому старшине, — правильную наводку нам дали.
— Вот и я думаю, что он, — согласился Петрович, вперив взгляд в Князева.
Ориентировка, полученная нарядом, была коротка и лаконична: «Задержать человека, похожего на царя Николая Второго, одетого в полувоенный френч».
Молодой сержант поднес ко рту микрофон рации и шепотом сообщил, что разыскиваемый по наводке обнаружен ими, в торговых рядах у Белорусского вокзала. И многозначительно добавил:
— Видимо, будем брать.
— Ты к нему пробирайся, а я пойду к киоску, стану у лестницы, с нее единственный путь — перебежать дорогу.
Старшина Петрович отличался предусмотрительностью. Он не первый день ловил здесь мелких жуликов, воришек, цыган и беспаспортных кавказцев.
Заметив пробирающегося к нему сержанта с рацией, Князев тут же пригнулся, а затем бросился бегом к спасительной лестнице, в надежде перебежать улицу и укрыться в проходных дворах. Стоило ему взбежать на площадку лестницы, как перед ним тут же возник выскочивший из-за толстой бабы Петрович. Милиционер без лишних церемоний сгреб Князева в охапку, заломил ему руки за спину и ткнул лицом в стеклянную стену. Сержант подоспел вовремя и уже хлопал ладонями по бокам Князева, ища оружие или документы. Ничего с ходу не найдя, сержант ловко подсек ногу Князева.
— Стоять! Документы! — прорычал Петрович.
— Как ты обращаешься с государем? — надменно произнес Князев, пытаясь распрямить спину.
Петрович оторопел, но тут же совладал с собой и мгновенно защелкнул наручники на запястьях заведенных за спину рук задержанного. Только после этого он дал волю чувствам:
— Ты, мразь, еще огрызаться будешь? — и поднявшему было голову Князеву достался удар по шее.
Вблизи завыла милицейская сирена, народ, собравшийся возле Николая Николаевича, расступился. По проезжей части к киоскам бежала группа людей в штатском. Беззубая бабушка с авоськой, собирающая бутылки, заглянула в урну. На бутылки ей не повезло, зато она увидела портмоне с тисненой золотом монограммой. Даже звук милицейской сирены не смутил ее. Она запустила по локоть руку в урну, подхватила находку и бросила портмоне в свою грязную холщовую сумку.
— Никита, нам надо на время сменить обстановку, — сказал Тихон, тронув Фагота за плечо.
Клавиши и флейта остались под присмотром торговки цветами. Тихон и Фагот важно прошествовали мимо Князева и сотрудников милиции.
— Дважды не повезло мужику, — снисходительно проговорил вор.
— Почему дважды? Тихон многозначительно похлопал себя по нагрудному карману пиджака:
— Ты, Никита, не ошибся, он не пустой.
Постояв у газетного киоска, Тихон проводил сочувственным взглядом Князева, когда того заталкивали в машину. Николай что-то кричал по-французски.
— Неужели шпиона поймали? — осклабился вор и пошел в ближайший двор. — Но скорее всего — просто сумасшедшего.
Тихон Павлов и Фагот расположились на лавке. Вор предложил Фаготу купленное в киоске пиво и запакованный в полиэтилен бутерброд с красной икрой.
— Хорошо, что ментам не достался его лопатник, — Тихон вытащил из кармана соложенные пополам купюры.