Страница 9 из 42
— Не помню, — ответил Лоуренс. — Фунтов восемнадцать?
— Примерно столько. Ну вот, так сейчас обстоят дела. Деньги, можно сказать, есть, они ждут Дадли, ему только остается передать готовый роман Сабины Мэннинг.
— И он придумал, как выйти из этого положения?
— Да. Потеряв всякую надежду на возращение Сабины, Дадли обратился за советом ко мне, и я предложила нанять кого-нибудь из пишущей братии, чтобы написать роман. Такое практиковалось и раньше.
— Безусловно. Дюма-отец частенько грешил этим.
Мартина в подтверждение кивнула.
— Дадли требовалось договориться с достаточно компетентным в данной области писателем, снабдить его пятью опубликованными романами Сабины и теми двумя страницами нового, чтобы было понятно, с чего начинать, попросить напустить в роман побольше эротики.
— А что бы она предприняла, узнав, что написала шестой роман?
— Если Роберто раньше времени не сойдет с дистанции, то она не обнаружит подделки еще многие годы. А если и обнаружит, что она сможет сделать? Публично отказаться от книги и вернуть деньги, большая часть которых уже осядет в налоговом управлении?
Верно, подумал Колби. Хотелось бы посмотреть, как налоговое управление будет возвращать ей налог за доход, полученный от издания романа, написанного Петрониусом Арбайтером или даже Генри.
— Как обстоят дела с книгой?
— Еще четыре дня назад все было просто великолепно, — ответила Мартина.
В июле Дадли отправился в Нью-Йорк, вышел на двух литераторов, мужчину и женщину, и в целях собственной безопасности привез их в Париж. Естественно, все должно было находиться под большим секретом. Ни литературный агент мисс Мэннинг, ни издатель не знали, что она исчезла. Если бы они догадались, как обстоят дела в действительности, произошло бы нечто подобное извержению вулкана Кракатау. Ведь на всех письмах и контрактах стояла подделанная Дадли подпись Сабины Мэннинг.
Нанятые писатели с первых же минут поладили друг с другом. Надо сказать, ни та, ни другой в одиночку работать бы не смогли: один за последние пятнадцать лет не сочинил ни строчки, а вторая — никогда в жизни не писала литературной прозы. Однако, работая вместе, они быстро строчили роман, страницу за страницей, словно пекли булочки. Но что самое удивительное, книга получалась в стиле самой мисс Мэннинг. Через два месяца половина романа была готова. Большую часть текста Дадли отправил в Нью-Йорк. Прочитав начало книги, и агент, и издатель пришли в восторг, заявив, что это лучшее ее произведение.
— В чем же тогда проблема? — спросил Колби. — Они должны уже его заканчивать.
— Один свою часть почти завершил, а другая четыре дня назад вышла на улицу, и с тех пор ее никто не видел.
— Сбежала?
— Дадли не знает, что с ней случилось. Между ними возник спор, а на следующее утро она не явилась на завтрак. Поначалу они не удивились, так как она довольно часто работала по ночам. Ее не видели весь день. Не объявилась она и после.
В полицию о ее пропаже Дадли заявить не мог, ему пришлось бы подробно объяснять, чем она здесь занималась, и эта информация попала бы в полицейский протокол. Прошлой ночью Мартине, находившейся уже в Лондоне, пришлось обзвонить все парижские больницы, поскольку Дадли не говорил ни слова по-французски. Но ничего нового они так и не узнали. Паспорт ее был на месте в доме, где она проживала, так что выехать из страны она не могла. Может быть, ей удалось подцепить какого-нибудь парня и отправиться с ним на Ривьеру?
— А она взяла что-нибудь из одежды?
— Этого Дадли не знает. В доме остались ее вещи, но кое-что из них она могла прихватить с собой.
— Да, конечно, — согласился Колби, не совсем удовлетворенный ответом, и удивленно пожал плечами. — А разве ее напарник не может закончить роман в одиночку?
— Нет, он отвечает только за свою часть. Придется объяснить, как они работали. Зовут их Кейси Санборн и Кендал Флэнаган. Вы, вероятно, никогда не слышали о них. Лично я не слышала.
— И я тоже, — сказал он.
В тридцатые — сороковые годы под несколькими литературными псевдонимами Санборн печатался в ряде развлекательных журналов. Он писал захватывающие морские рассказы, детективы, приключенческие повести, но чаще всего вестерны, выдавая от трех до четырех миллионов напечатанных слов в год. Хотя работоспособность у него была потрясающая — стоило ему только сесть за машинку, та тут же начинала строчить как пулемет, — после закрытия этих журналов он так больше ничего и не написал. Герои его литературных произведений отличались сочностью характеров, а сюжетные линии изобиловали неожиданными поворотами. Конечно, для подражания литературному стилю мисс Мэннинг у него были образцы — пять изданных произведений писательницы, но все же то, что выходило из-под его пера, несколько от них отличалось. И дело вовсе не в отсутствии таланта. Просто как писатель он сформировался давно, поэтому приспособиться к новому для него литературному стилю было слишком сложно.
К примеру, в рассказах, которые он в свою бытность сочинял для журналов, нельзя было написать просто «кожа» — она обязательно должна была быть «загрубевшая на ветру», и легкой потасовки в них быть не должно было — только пальба из всех видов оружия. Поэтому Санборна не очень-то и вдохновляли журналы типа «Глория», с обложек которых соблазнительно поглядывали красотки вроде Бо Дерек25, с вызывающе торчащими вперед сосками фуксинового цвета. Он считал, что должен заниматься делом, более подходящим для мужчины, то есть писать о смертельных схватках с индейцами племени камачи или о полной опасности жизни мальчишек-пастухов, перегоняющих скот в Абилин.
— А что собой представляет Кендал Флэнаган?
— Она с Мэдисон-авеню, — продолжила свой рассказ Мартина. — Занималась тем, что сочиняла для коммерческого телевидения тексты реклам туалетного мыла и лосьонов для кожи, в восторженных тонах описывая их увлажняющие и омолаживающие свойства.
— Значит, Санборн должен был воспользоваться ее опытом?
— Естественно. Не знаю, насколько это случайно, но они создали отличный дуэт. Над романом работали они не одновременно. Санборн сочинял основу: сюжет, персонажей, диалоги — всю литературную часть, а затем передавал работу Флэнаган. Та сдабривала страницы постельными сценами. То есть она переписывала текст заново, окрашивая его в такие густые розовые тона, что, читая его, дамы могли ощутить, как на их лицах молодеет кожа, как тела их начинают благоухать духами «Ночь любви», как шуршит спадающее с них нейлоновое белье. По выражению издателя, новый роман явил собой вершину творческого таланта мисс Мэннинг. Но теперь Флэнаган исчезла, и около пятидесяти страниц книги остались необработанными. Мерриман их в таком виде отправить не может. Фактически он остался с миллионом долларов в банке, воспользоваться которыми не может.
— Это должно его бесить, — заметил Колби.
— Он уже на пороге сумасшествия. Я ездила в Лозанну переговорить со знакомым литератором, но он слишком занят. Есть еще один здесь, в Лондоне, но он только что подрядился работать на Эм-джи-эм. Так что я подумала о вас. Вы смогли бы это сделать?
Колби задумался. Заниматься подобным литературным онанизмом — довольно скучное занятие, да к тому же вряд ли это у него хорошо получится, но случай вновь свел его с Мартиной, а разве можно идти судьбе наперекор?
— Конечно, если мы будем работать вместе.
— А почему со мной? — удивленно спросила она.
— Один не напишу ничего хорошего, — поспешно произнес он. — Чтобы описывать любовные сцены, необходимо прибегать к опыту партнера. К примеру, смогли бы вы заняться любовью в «фольксвагене»?
Зазвонил телефон. Мартина сняла трубку. Некоторое время она слушала, периодически подмигивая Колби, затем спокойно произнесла:
— Хорошо, Мерриман, только не волнуйся… Да-а?.. О Боже!.. Он еще там?.. Минуту… — Она обратилась к Колби:
— Наша затея с треском провалилась. Один репортер все узнал.
25
Бо Дерек — известная американская фотомодель.