Страница 8 из 42
— Четвертый.
— Это действительно была подделка, — кивнув, подтвердил Колби. — Картину продал ему я.
— Охотно верю. В любом случае ее необходимо было вернуть, а деньги, вырученные от ее продажи, я уже успела потратить. Единственное, что мне оставалось, — это изготовить копию и подсунуть им фальшивку.
К счастью, злополучная картина висела в лондонском доме мисс Мэннинг, а она тогда находилась в Париже. Мэрриман Дадли мог бы забрать картину и держать ее у себя столько времени, сколько понадобилось бы для снятия с нее копии, но он был в Нью-Йорке и мог приехать не раньше чем через неделю. Дадли сообщил Мартине по телефону, когда в доме писательницы не будет прислуги, и объяснил, как в него проникнуть.
— Вот так я с приятелем-художником по имени Роберто, который отлично писал копии с картин, прибыла в Лондон… — продолжила было Мартина.
— Роберто Джаннини? — прервал ее Колби.
— Совершенно верно. Вы его знаете?
— Конечно. Ведь он же и изготовил первую копию с этой картины. Мартина улыбнулась.
— Представляю, что испытывал Роберто, когда вы его наняли сделать копию с фальшивки, им же изготовленной.
Короче, они взяли напрокат машину и в начале первого ночи подъехали к дому. В тыльной стене особняка было окно, добраться до которого по водосточной трубе труда не составляло. Мартина помогла напарнику забраться наверх и затем вернулась в машину. Роберто прихватил с собой веревку, на которой хотел спустить картину вниз. Они собирались забрать ее в гостиницу, где художник мог бы спокойно нарисовать с нее копию.
Прошло двадцать минут, затем еще сорок. Роберто все не возвращался. Картина висела в библиотеке, на втором этаже, в дальнем крыле дома. У Роберто при себе был карманный фонарик и план расположения комнат, поэтому заблудиться он не мог. Мартина начала волноваться. Звонить в полицию, учитывая ситуацию, в которую она попала, было безумием. Поэтому ничего не оставалось делать, как сидеть в автомобиле и кусать ногти. Начало светать, и ей в конце концов пришлось уехать.
Мартина прервала рассказ и потянулась за очередной селедкой.
— Появился он лишь на пятый день, — продолжила она. — Ранним утром Роберто заявился ко мне в номер, держа под мышкой Браке. Он выглядел очень бледным, взволнованным и умолял меня дать ему что-нибудь на себя накинуть, чтобы согреться. Для меня не было секретом, что этот молодой двадцатишестилетний итальянец был отпетым прохиндеем, но мне и в голову не могло прийти, что с ним произошло. Пока он сам мне все не рассказал. А случилось вот что. Она сама отдала ему картину. А к ней в придачу ферму с тридцатью акрами земли в Таскане и автомобиль «ягуар».
Как оказалось, мисс Мэннинг одна вернулась в свой лондонский дом примерно всего лишь за час до их появления. Она застала Роберто в библиотеке, когда тот уже снимал со стены полотно, и кинулась звонить в полицию. Конечно, убивать хозяйку в планы Роберто не входило, но и оказаться в тюрьме тоже. Поэтому, будучи уроженцем Италии, он поступил как истинный итальянец.
Художник не очень распространялся по поводу того, что между ними в конце концов произошло. Должно быть, хозяйка, учитывая перегруженность судебных инстанций, занимающихся разбирательством уголовных дел, не прибегла к помощи полиции и решила наказать непрошеного гостя сама. Скорее всего, повторилась сцена потасовки между семействами Хэтфилд и Маккой из «Хоровода». Мисс Мэннинг принялась с визгом швырять в него книги. В пылу сражения ее нога попала в массивную корзину для бумаг, где и застряла. Но прежде чем мисс Мэннинг успела вышибить из грабителя мозги, швыряя ему в голову то «Братьев Карамазовых», то литературные творения Элизабет Барретт Браунинг, перепуганный насмерть Роберто не нашел ничего лучшего, как лишить сорокатрехлетнюю старую деву невинности, и сделал он это, судя по всему, великолепно. Ей понравилось.
Стражей порядка мисс Мэннинг, естественно, вызывать не стала. На четвертый день пребывания в доме писательницы Роберто начал подумывать, уж не позвать ли ему полицейских самому или по крайней мере, дождавшись, когда она уснет, потихоньку сбежать. Может быть, он и сбежал бы, но, как ни странно, хозяйка дома ему начала нравиться. Как он рассказал Мартине, она была с ним нежна и оказалась чертовски благодарной. Но Роберто к тому времени уже напоминал выжатый лимон и мечтал о передышке. Теперь, передав Браке Мартине, он собирался вернуться к мисс Мэннинг, но до этого хотел бы несколько часов побыть в лавке «Данхилл», чтобы насладиться запахами трубочного табака и пота, исходящего от влажных твидовых пиджаков, в которые обычно одеваются приезжающие в Лондон провинциалы.
— А теперь самое смешное, — продолжила рассказ Мартина. — Заработав почти два миллиона долларов на книгах о сексе, Сабина наконец-то узнала, что это такое, и бросила писать.
— Почему? — удивился Колби. — Решила, что исчерпала тему?
— Совсем нет. Просто не захотела тратить время.
В итоге писательница исчезла вместе с итальянцем. Случилось это семь месяцев тому назад. С тех пор она лишь раз дала о себе знать. Из скудной информации, заключенной в нескольких экзальтированных, почти бессвязных фразах, содержащихся в посланной Сабиной с острова Самое открытке, следовало, что они с Роберто на чартерной яхте совершают круиз по островам Додеканес, по ночам высаживаются на берег и, укладываясь под кронами оливковых деревьев, вовсю упиваются красотами Древней Греции. Понятно, что заниматься сексом гораздо приятнее, чем его описывать, но высокие налоги, которые ей приходится платить, и огромные средства, которые она теперь так неистово тратит, делают ее финансовое положение угрожающим. Самое печальное заключается в том, что она этого даже не подозревает. Если бы знала, наверняка сразу же вернулась бы назад и приступила к работе. Безусловно, Дадли может нанять частных детективов и отыскать ее, но он не очень-то заинтересован в ее возвращении. Ведь тогда сразу же откроется, что своему печальному финансовому положению Сабина в значительной степени обязана и ему.
Нет, конечно же он ничего у нее не украл. Просто Дадли продал ее облигации на сумму в четыреста тысяч долларов, а вырученные деньги вложил в акции какой-то электронной компании, которые обещали вырасти на следующий день вдвое.
Колби понимающе кивнул. Он прекрасно знал, как зарабатывают на подобных махинациях. Просто и старо как мир. После того как акции в цене подскакивают, вы их тут же продаете, часть вырученных денег тратите на приобретение тех же облигаций, а остальное кладете себе в карман. Только вот акции этой несчастной электронной компании не подскочили в цене, а, наоборот, резко упали, и дворнику на улице, где располагалась биржа «Сауфбаунд фиделити траст», пришлось изрядно поработать метлой.
— Ей еще повезло, хорошо, что она доверила деньги Дадли, а не какому-нибудь пьяному матросу, — заметил Колби. — Во всяком случае, у нее теперь будет не такая сильная головная боль.
— Но для Дадли еще не все потеряно, — возразила Мартина. — Пока Сабина не проверяет свои накопления, курс акций, на бирже может вырасти. Но тем не менее подписанные мисс Мэннинг счета на оплату уже сейчас поступают в ее банк с островов Корфу, Родос, из Афин, Стамбула и многих-многих других мест, где регулярно наступает ночь и имеются гостиницы с двуспальными кроватями в номерах. В сентябре на уплату налогов ушло восемьдесят тысяч долларов, следующий такой же платеж приходится на январь, денег на него у нее уже нет. Так что примерно числа пятнадцатого января афера ее поверенного должна раскрыться. Но у него все еще оставался один-единственный шанс.
— Новая книга? — догадался Колби. Она кивнула:
— Вскоре после того, как она исчезла, Дадли обнаружил кусок нового романа, над которым Сабина только начала работать, и отослал рукопись ее литературному агенту. Рукопись и составляла-то всего около пары страниц, но они сумели договориться с издательством о продаже права на готовый роман за семьсот тысяч долларов, плюс к тому одна кинокомпания также готова выложить за право его экранизации еще полмиллиона. Совсем неплохо. А сколько получил Милтон за свой «Потерянный рай»?