Страница 32 из 81
Животные, служившие для перевозки пассажиров и товаров, были трех видов: верблюды, мулы я ослы. Нечего было и думать о возможности приспособить какой-нибудь экипаж или хотя бы простую тележку. Да и какие колеса могли бы двигаться по бездорожью, по этой пересеченной, частично заболоченной местности! Поэтому каждый устроился как мог.
Дядя и племянник выбрали себе пару сильных и резвых, но не очень крупных мулов. Приученные ходить в караванах, они были доставлены за хорошую цену маскатскими евреями, промышляющими сдачей внаем вьючных животных. Но что значила для дядюшки Антифера лишняя сотня пистолей![119] Сотней больше, сотней меньше — стал бы он с этим считаться? Конечно, нет! Однако ни за какие деньги нельзя было найти мула, выносливость которого соответствовала бы весу Жильдаса Трегомена. Выдержать на своем хребте такую тушу и пронести ее пятьдесят лье не в силах был бы ни один представитель этой достойной породы. Необходимо было достать более сильное животное, чтобы обслужить бывшего хозяина «Прекрасной Амелии».
— Знаешь, лодочник, с тобой слишком много хлопот! — со свойственной ему деликатностью заметил дядюшка Антифер, после того как мулы, приведенные для Трегомена, были забракованы.
— Ничего не поделаешь, старина! Незачем было заставлять меня ехать с собой… Оставь меня в Маскате… Я подожду тебя здесь…
— Ни за что!
— Но нельзя же перевозить меня по частям!
— Господин Трегомен, — вмешался Жюэль, — а не сесть ли вам на верблюда?.. Это животное не внушает вам отвращения?
— Никакого, мой мальчик! Лишь бы я не внушал отвращения верблюду и он согласился бы взять меня!
— Прекрасная идея! — вскричал дядюшка Антифер. — Ты будешь великолепно выглядеть на верблюде!..
— Недаром же его называют «кораблем пустыни», — добавил Жюэль.
— Идет! Пусть будет корабль пустыни! — ответил сговорчивый Трегомен.
Вот почему он важно восседал в то утро между двумя горбами одного из колоссальных представителей породы жвачных. Трегомену это даже нравилось. Другой на его месте, может быть, возгордился бы. Но если Трегомен и испытывал это вполне законное чувство, то внешне оно не проявлялось, потому что все мысли речного капитана были обращены лишь к тому, как бы лучше управлять своим кораблем, предохранять себя от лишних толчков и не сбиться с верного курса. Правда, когда караван убыстрял ход, движения животного становились неровными. Но мясистые части Трегомена были так массивны, что смягчали килевую качку.
Саук, предпочитавший держаться позади каравана, сидел на горячем муле, как опытный наездник. Рядом с ним или, лучше сказать, напрягая все силы, чтобы не отстать от него, на маленьком ослике тащился Бен-Омар, почти доставая ногами землю, что должно было уберечь его от случайных падений. Сесть верхом на мула?.. Падать с такой высоты? На это нотариус никогда бы не отважился! Кроме того, арабские мулы так норовисты и горячи, что держать их в узде может только очень крепкая рука.
Караван делал переходы по двенадцати лье в день с двухчасовым привалом в полдень. Через четыре дня, если не случится непредвиденной задержки, караван вступит в Сохор.
Четыре дня!.. Антиферу они казались целой вечностью, так неудержимо стремился он к своему острову! И все-таки он уже предвкушал конец рискованного путешествия. Еще несколько переходов — и он у цели… Но почему же по мере приближения решительной минуты Антифер становился все более раздражительным, все более беспокойным? Его спутники не могли вытянуть из него ни слова. Волей-неволей они должны были беседовать вдвоем.
С высоты своего жвачного животного, покачиваясь между двумя горбами, Трегомен обратился к Жюэлю с очередным вопросом:
— Скажи мне, мой мальчик, с глазу на глаз: ты веришь в сокровища Камильк-паши?
— Гм!.. — отозвался Жюэль. — Все это мне кажется какой-то фантасмагорией!
— Жюэль, а если острова вообще не существует?..
— Допустим, что он существует, господин Трегомен, но там может не оказаться никаких сокровищ, и тогда дяде придется последовать примеру одного марсельского капитана, который отправился искать остров Бурбон и, не найдя его, вернулся в Марсель.
— Это было бы для него страшным ударом, Жюэль, и я не уверен, что его мозг выдержит…
Читатель, конечно, догадывается, что Трегомен и его молодой друг остерегались строить подобные гипотезы в присутствии дядюшки. Антифера. Да и к чему? Ничто не могло бы поколебать уверенность этого упрямца. Дядюшке и в голову не приходило усомниться в том, что алмазы и другие драгоценные камни находятся именно там, где они были зарыты, на том самом острове, точные координаты которого были ему известны. Нет, единственно, что тревожило Антифера, — это осложнения, могущие возникнуть после того, как будет найден остров, когда останется только довести предприятие до благополучного конца.
Само же путешествие было довольно легким. Все говорило за то, что и кончится оно удачно. Поскорее бы только попасть в Сохор! А там они найдут какое-нибудь судно, отправятся на поиски острова, откопают три бочонка… Здесь ничто не внушало опасений нашему решительному малуинцу. Чего же проще — двигаться с караваном, да еще в обществе Трегомена и Жюэля, потом переправить сокровища с острова до Сохора… Все это пустяки. Но дальше будет труднее. Доставить в Маскат три бочонка, полных золота и драгоценных камней… тут не обойдешься без верблюдов и без каравана, развозящего товары по ормузскому побережью… А как потом погрузить такую тяжесть, не возбудив подозрений у таможенных чиновников?.. Ведь они могут потребовать огромную пошлину за право вывоза… И как знать, не попытается ли имам захватить сокровища и не объявит ли он себя их законным владельцем, раз они будут найдены на территории его государства?
Хотя дядюшка Антифер и любил говорить «мой остров», но в действительности-то остров принадлежал не ему!.. Камильк-паша, если бы и захотел, не мог бы оставить по завещанию остров, расположенный во владениях маскатского имама!..
Все эти помехи, не говоря уж о неизбежных трудностях на обратном пути, когда придется пересаживаться на пакетбот, идущий в Суэц, заставляли дядюшку Антифера серьезно призадуматься. Как бессмысленна и неуместна была затея богатого египтянина доверить свои богатства острову в Оманском заливе!.. Разве не существовало сотен, даже тысяч других островков, разбросанных по поверхности морей, хотя бы среди бесчисленных архипелагов Тихого океана, ускользающих от всякого наблюдения и никому не принадлежащих?.. Неужели завещатель не мог спрятать свои сокровища, не возбудив ничьих подозрений, в более надежном месте?..
Но что сделано, то сделано. Теперь уже ничего не изменишь. Остров занимал свое место в Оманском заливе с начала геологического образования земного шара и останется там до светопреставления. Какая жалость, что его нельзя взять на буксир и доставить в Сен-Мало! Как бы это упростило дело!
Понятно, почему дядюшка Антифер был так озабочен и почему так трудно ему было сдерживать припадки бешенства. Да, это был плохой попутчик! Он непрерывно что-то бормотал себе под нос, не отвечал на вопросы, уединялся от спутников, награждал своего мула незаслуженными ударами дубинки… И, по совести говоря, если бы терпеливое животное сбросило наконец резким движением своего несносного всадника, мула за это никто бы не упрекнул.
Жюэль, конечно, замечал, как встревожен его дядя, но не смел обратиться к нему с расспросами. Жильдас Трегомен тоже догадывался, что происходит в душе его друга. Но, зная дядюшку Антифера, они даже и не пытались образумить его и лишь обменивались многозначительными взглядами.
Первый день пути нисколько не утомил наших героев, хотя температура на этой широте была уже достаточно высока. Климат Южной Аравии, особенно у тропика Рака, очень жарок и вреден для европейцев. Со стороны гор налетают волны раскаленного воздуха, и даже морской ветер не в силах их перебороть. Ночи в разгаре жаркого лета становятся до того душными, что невозможно заснуть.
119
Старинная золотая монета, вышедшая из употребления в конце XVIII века; в данном контексте «сотня пистолей» приобретает иронический смысл.