Страница 23 из 37
В-третьих — оружие: два охотничьих ножа в кожаных футлярах, карабин, два пистонных ружья, три шестизарядных револьвера, фунтов десять пороху, несколько тысяч патронов, порядочный запас свинца и пуль — все, по-видимому, американского происхождения.
Наконец, в сундуке имелась небольшая дорожная аптечка, подзорная труба, компас, хронометр, несколько английских книг, писчая бумага, карандаш, чернила, перья, календарь. Библия нью-йоркского издания и вдобавок ко всему — „Руководство по кулинарному искусству“.
Нельзя не согласиться, что в данных обстоятельствах это были неоценимые сокровища.
Годфри прыгал от радости. Если бы понадобилось специально подобрать предметы, необходимые для потерпевших кораблекрушение, трудно было бы составить более полный список.
Годфри не мог отказать себе в удовольствии разложить все эти сокровища на песке и рассмотреть каждую вещь в отдельности. Но никаких бумаг, которые помогли бы установить имя владельца или название корабля, там не оказалось.
На берегу вокруг никаких других обломков кораблекрушения заметить тоже не удалось. Ни на песке, ни среди камней ничего не было видно. Должно быть, сундук довольно долго держался на воде, прежде чем прилив выбросил его на берег.
Теперь обоим жителям острова Фины надолго были обеспечены все средства к существованию. Счастливый случай подарил им орудия и необходимую одежду, оружие и домашнюю утварь.
Само собой разумеется, Годфри и помышлять не мог о том, чтобы немедленно перенести все эти богатства к Вильтри. Сделать это можно было вместе с Тартелеттом, да и то в несколько приемов. Однако следовало торопиться. Ведь в любой день мог хлынуть тропический ливень.
Уложив большую часть вещей обратно в сундук, Годфри решил захватить с собой только ружье, револьвер, немного пороху и пуль, котелок и подзорную трубу.
Затем, тщательно закрыв сундук и затянув ремни, он пустился в путь к своему жилью.
С каким восторгом встретил его час спустя Тартелетт! Как был счастлив учитель танцев, когда ученик рассказал ему о всех богатствах, найденных в сундуке! Один только котелок доставил ему такую радость, что маэстро тут же проделал целую серию сногсшибательных па, завершившихся эффектным прыжком.
Было только двенадцать часов дня. Годфри решил сразу же после обеда снова отправиться в Дримбей. Ему не терпелось перенести в Вильтри все подаренные судьбой сокровища.
На этот раз Тартелетт без всяких возражений согласился отправиться вместе с ним. Теперь незачем было сторожить огонь. В любую минуту его можно было получить с помощью пороха. Но все же, для большей уверенности, учитель танцев решил оставить маленький огонек и заодно сварить на нем бульон.
В одну минуту славный Тартелетт налил в котелок воды, положил туда мясо агути и дюжину корешков ямса, заменивших овощи, всыпал щепотку соли, которую добыл из щелей в прибрежных камнях.
— Он сварится и без меня! — торжественно изрек Тартелетт, видимо, очень довольный своей идеей.
Затем оба направились в Дримбей, выбрав самый короткий путь.
Сундук стоял на прежнем месте. Осторожно откинув крышку, Годфри стал сортировать содержимое под радостные возгласы Тартелетта.
По первому заходу Годфри и Тартелетт, нагрузившись, как вьючные мулы, перенесли оружие, боеприпасы и часть одежды.
Вернувшись к Вильтри, усталые и измученные, они присели отдохнуть перед столом, на котором дымился бульон из агути. Наши герои нашли его великолепным, а что касается мяса, то, по словам учителя танцев, это была пища богов. Вот до чего могут довести лишения!
На другой день, 30 июля, Годфри и Тартелетт, поднявшись на рассвете, тут же отправились в путь и в три приема перенесли все содержимое сундука. Еще до наступления сумерек вся утварь, одежда, орудия я оружие находились в дупле Вильтри.
Наконец, 31 июля, хоть и не без труда, они перетащили и самый сундук, который предназначался для хранения белья.
Тартелетт, теперь видевший все в розовом свете, взял карманную скрипку, подозвал своего ученика и сказал ему самым серьезным тоном, как если бы они находились на Монтгомери-стрит, в доме богача Кольдерупа:
— А что, дорогой Годфри, не возобновить ли нам уроки танцев?
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ,
в которой происходит то, что, по крайней мере, хоть раз должно произойти в жизни настоящего или воображаемого Робинзона
Итак, будущее становилось менее безотрадным. Но если Тартелетт, живя только сегодняшним днем, надеялся с помощью всех этих инструментов, орудий и оружия скрасить одинокое существование, то Годфри уже подумывал о возможности покинуть остров Фины. Нельзя ли будет построить достаточно прочное судно, чтобы добраться до ближайшей земли или встретить какой-нибудь проходящий корабль?
Но прежде чем приступить к реализации этого плана, юноша в течение нескольких недель действовал по программе, намеченной Тартелеттом.
Теперь гардероб квартирантов Вильтри был в полном порядке, но не зная, как еще сложатся обстоятельства, они решили менять одежду только по мере необходимости. Впрочем, так решил Годфри, а Тартелетт недовольно ворчал:
— К чему такая бережливость? Мы ведь не дикари, чтобы ходить полуголыми!
— Простите меня, Тартелетт, но чем мы отличаемся от дикарей?
— Ну, это уж слишком! Вы увидите, что ко времени отъезда у нас останется еще не ношенная одежда.
— В этом я не уверен, — возражал Годфри. — Пусть лучше будет лишнее, чем совсем ничего!
— Но по воскресеньям-то, я думаю, мы можем хоть немножечко принарядиться?
— Ну, это другое дело. По воскресеньям и в праздничные дни — пожалуйста! — отвечал Годфри, не желая слишком огорчать своего легкомысленного спутника. — Но так как сегодня только понедельник, то впереди у нас целая неделя.
Следует сказать, что со времени своего появления на острове, Годфри аккуратно отсчитывал день за днем, и теперь, найдя в сундуке календарь, убедился, что сегодня действительно был понедельник.
Теперь, когда положение несколько улучшилось, наши Робинзоны поделили между собой по способностям ежедневные работы. Тартелетт, которому больше не нужно было приглядывать за огнем, без особого сожаления расстался со своими обязанностями весталки, поглощавшими все его внимание. На его долю выпало другое занятие, с которым он справлялся, впрочем, с не меньшим успехом: собирание корней ямса и камаса, особенно последних, служивших, как мы знаем, для выпечки хлеба. Учителю танцев ежедневно приходилось проделывать путь до кустарников, окаймлявших прерию, что составляло не менее двух миль. Сначала он жаловался на усталость, но вскоре привык и преодолевал это расстояние без труда. В свободное время Тартелетт занимался также сбором устриц и других моллюсков, которые по-прежнему, несмотря на прибавление пищевых ресурсов, потреблялись в большом количестве.
Годфри взял на себя заботы о домашнем скоте и птице. Обязанности мясника были ему совсем не по душе, но пришлось перебороть отвращение, и теперь, благодаря его усердию, нередко подавались к столу бульон и жареное мясо. Что же касается охоты на лесную дичь, которая здесь водилась в изобилии, то Годфри решил с этим немного повременить. Когда будут выполнены первоочередные работы, он сможет бродить по лесам и с успехом использовать имеющиеся в его арсенале ружья, порох и дробь.
С помощью ниспосланных ему судьбой орудий он сколотил несколько скамеек и поставил их внутрь дупла и возле дерева. Хорошо обструганный стол также приобрел более приличный вид, вполне подходящий для настоящих тарелок и столовых приборов, которые расставлял на нем Тартелетт. Вместо кроватей были сделаны деревянные лежаки, а покрытая одеялом травяная подстилка стала больше походить на обычную постель. Кухонная утварь уже не валялась на полу: для нее была прибита полка. Кроме деревянного сундука в дупле Вильтри появился и самодельный стенной шкаф, а на больших гвоздях развесили инструменты и оружие, украсившие стены наподобие рыцарских доспехов.