Страница 56 из 100
Никому не было известно, кто был этот оригинал, потому что на австралийских пароходах не принято справляться, откуда прибыли и куда направляются пассажиры. Единственные справки, которые можно было бы получить от капитана парохода относительно этого англичанина, заключались в том, что последний занял одну каюту для себя, Джоза Мерита из Ливерпуля (Соединенное королевство), в сопровождении своего слуги, Джина Ги из Гонконга (Китай).
Тотчас же по отплытии парохода Джоз Мерит занял одно из мест на палубе и удалился оттуда лишь в четыре часа дня, когда раздался колокол, призывающий к завтраку.
В половине пятого он вернулся на прежнее место и покинул его в семь часов вечера для обеда; вернулся снова туда же в восемь часов вечера и сидел с неподвижностью манекена, с распростертыми руками на коленях, не водя глазами ни вправо, ни влево, держа их постоянно устремленными по направлению к берегу, до 10 часов вечера. С наступлением десяти часов он встал и направился в отведенную ему каюту размеренным шагом, который не могла поколебать судовая качка.
Несмотря на наступившую свежесть, миссис Брэникен, поднявшаяся на палубу несколько ранее девяти часов вечера, провела на ней часть ночи.
Рой мыслей, всецело поглощавших ее, не давал заснуть. Она задыхалась в своей каюте, у нее была потребность вдыхать этот бодрящий морской воздух, насыщенный сильным запахом акации, доносившимся с берега, присутствие которого ощущается даже в море, на расстоянии пятидесяти миль от берега. Не думала ли она о встрече с юнгой и вопросах, которые задаст ему, чтобы узнать у него… Что же, в сущности, узнать?..
Окончив вахту в десять часов вечера и обязанный заступить на следующую в два часа ночи, Годфрей не был на палубе во время прогулки Долли, и утомленная женщина вернулась в свою каюту.
«Брисбен» обогнул среди ночи мыс Отуэй, лежащий у оконечности округа Полфарф. Начиная с этого пункта пароходу предстояло взять курс на северо-запад, вплоть до параллели острова Дискавери, куда упирается конец той условной линии, которая проведена по 141 меридиану и которая отделяет провинции Виктория и Новый Южный Уэльс от юга Южной Австралии. Джоз Мерит с утра снова появился на палубе, как будто не покидал ее с предыдущего дня. Что же касается китайца Джина Ги, то тот еще крепко спал. Зах Френ не мог не разглядывать с некоторым удивлением этого чудака. Каково же было его удивление, когда, приблизившись к этому длинному и неподвижному джентльмену, он услышал, что последний обратился к нему лично со следующими словами, произнесенными жидковатым голосом: — Если не ошибаюсь, вы — боцман Зах Френ?
— Собственной персоной, — отвечал Зах Френ.
— Спутник миссис Брэникен?
— Совершенно верно. Я вижу, это вам известно. — Я знаю… Она разыскивает своего мужа… пропавшего уже пятнадцать лет назад. Хорошо. Да! Прекрасно.
— Как? Прекрасно?
— Да… Миссис Брэникен… Прекрасно… И я также разыскиваю.
— Супругу вашу? — Нет!.. Я не женат!.. И это очень хорошо… Если бы жена моя пропала, я бы не стал ее разыскивать.
— Ну, тогда что же вы разыскиваете? — Разыскиваю… шляпу.
— Вашу шляпу?.. Вы потеряли вашу шляпу?
— Мою шляпу?.. Нет!.. Это шляпа… особая… Вы засвидетельствуете мое почтение миссис Брэникен?.. Хорошо!.. Да!.. Очень хорошо!..
После этого, плотно сжав губы, Джоз Мерит не проронил более ни одного слова.
«Он вроде помешанного», — — решил про себя Зах Френ.
И ему показалось пустым делом продолжать заниматься этим джентльменом.
При появлении Долли на палубе боцман подошел к ней, и они оба уселись против англичанина. Последний оставался неподвижным, наподобие каменного бога Терма.
Поручив Заху Френу засвидетельствовать свое почтение миссис Брэникен, он признавал, вероятно, излишним выполнить это лично.
Впрочем, Долли не замечала присутствия этого странного пассажира.
Она вела продолжительную беседу со своим верным спутником по поводу всех приготовлений к предстоящему путешествию, чтобы заняться ими по прибытий в Аделаиду; она обращала его внимание на необходимость не терять ни часа, дабы экспедиция могла достаточно заблаговременно дойти и перейти, если последнее представится возможным, ту область центральной части страны, которая превратится несколько позднее в совершенно выгоревшую пустыню под действием невыносимого зноя тропических лучей.
Помня крепкое сложение Джона, его несокрушимую энергию, Долли выражала уверенность, что ему удалось выдержать все ужасы плена. Так как она в течение этого разговора совсем не упоминала о Годфрее, то Зах Френ начал уже надеяться, что она забыла о мальчике, как вдруг Долли сказала:
— А я еще не видела сегодня этого юнгу. Вы, Зах, видели его?
— Нет, сударыня, — отвечал боцман, которому вопрос этот, видимо, был неприятен.
— Не могу ли я сделать что-нибудь для этого ребенка? — продолжала Долли. Она говорила все это, как бы прикрываясь равнодушием, но Зах Френ не дал себя ввести этим в обман.
— Этого малого? — отвечал он. — Он на хорошем пути. Он выберется на дорогу. Я уверен, он займет место квартирмейстера уже через несколько лет. С усердием и при хорошем поведении…
— Все это так, — продолжала Долли, — но он интересует меня… Он интересует меня до такой степени… Да, притом, Зах, сходство… да!., столь разительное сходство его с моим Джоном… Кроме того, он ровесник моего Уайта…
Долли побледнела при последних словах; ее голос прервался, она глядела так пристально и вопрошающе на Заха Френа, что боцман невольно опустил глаза под ее взглядом.
После этого она добавила:
— Вы приведите его ко мне сегодня после полудня, Зах. Не забудьте этого… Я желаю говорить с ним… Завтра мы прибудем в Аделаиду. Мы никогда более не свидимся, а я желаю знать… прежде чем покинуть «Брисбен». Да, я желаю знать…
Зах Френ вынужден был обещать Долли, что приведет к ней Годфрея, после чего она удалилась к себе.
Вплоть до колокола, призывающего к завтраку, боцман продолжал свою прогулку по палубе, задумчивый и весьма встревоженный. Англичанин, идя в рубку при первых звуках колокола, столкнулся с ним нос к носу.