Страница 11 из 65
Но вот берег стал менее удобно проходимым. Полоса песка уменьшилась благодаря приливу. Вместо упругой и твердой почвы, простиравшейся между лесом и морем по соседству с рекой, Бриану пришлось пробираться по скользким скалам и липким водорослям, обходить лужи, шаткие камни, не дающие достаточной точки опоры. Вследствие этого идти было трудно, и он с сожалением понял, что опоздает часа на два.
«Мне нужно непременно дойти до мыса прежде, чем начнется прилив, — думал Бриан. — В последний прилив эта часть берега была покрыта водой до утеса, вероятно, то же будет и во время следующего прилива. Если придется идти в обход, то, я очень опоздаю. Во что бы то ни стало надо дойти до прилива!»
И храбрый мальчик, не желая поддаваться усталости, от которой у него члены стали неметь, решил идти кратчайшей дорогой. Во многих местах ему приходилось разуваться, чтобы перейти большие лужи, когда встречались скалы, он взбирался на них и не падал только благодаря своей ловкости и быстроте.
В этой части бухты водные птицы стали попадаться в изобилии; много было голубей, устрицеедов и уток. Два или три тюленя подплыли к берегу; при виде человека они не выказали беспокойства и не старались скрыться под водой. Из этого можно было заключить, что эти животные еще не боялись людей, следовательно, охотники по крайней мере несколько лет не появлялись в этих местах.
Обдумав, Бриан пришел к заключению, что присутствие этих тюленей доказывает, что берег находится южнее архипелага Новой Зеландии и яхта значительно уклонилась к юго-востоку.
Это предположение еще более подтвердилось, когда Бриан дошел до подножия мыса и увидел стаю пингвинов, встречающихся в южном поясе. Они сотнями переваливались, неуклюже махая подобием крыльев, служивших им исключительно для плавания. Их горькое жирное мясо не годится для еды.
Было десять часов утра. Бриан употребил много времени, чтобы пройти последние мили. Измученный, голодный, он решил отдохнуть и подкрепить свои силы, прежде чем подняться на мыс, возвышавшийся на триста футов над поверхностью моря.
Бриан сел на утес. До него не доходили волны прилива, покрывавшие уже подводные скалы. Очень возможно, что через час ему не пройти между бурунами и нижней частью утеса. Об этом ему теперь не надо было беспокоиться, и после полудня, когда начнется отлив, он свободно пройдет в это место.
Хороший кусок говядины, несколько глотков воды с коньяком утолили его голод и жажду, и он смог отдохнуть от ходьбы.
В то же время он начал спокойно обдумывать положение, в котором находились он и его товарищи, решив заботиться об общем спасении и остаться верным этой цели до конца. Поведение Донифана и некоторых других мальчиков не переставало беспокоить его, потому что раздор мог повредить общему делу. Он твердо решил противиться всему, что могло повредить товарищам. Затем он вспомнил о своем брате Жаке, нравственная перемена которого очень тревожила его. Ему казалось, что Жак совершил какой-то проступок до отъезда, и решился употребить все влияние, чтобы заставить брата сознаться.
Отдохнув час, Бриан встал. Он поднял свою сумку, перебросил ее за спину и начал подниматься на первые скалы.
Остроконечный мыс, находившийся на самом краю бухты, представлял очень странное наслоение. Можно было принять эту кристаллизацию за образовавшуюся от действия вулканической силы.
Эта горка совсем не примыкала к утесу, как казалось издали. Она была совершенно иного характера, состояла из гранитных скал, — а не известкового слоя, — похожих на скалы, встречающиеся в Ла-Манше на западе Европы.
С этой горки Бриан мог заметить и узкий проход, отделявший мыс от берега. К северу берег тянулся до бесконечности. Так как эта горка была выше остальных на сто футов, то с нее можно было видеть на большое расстояние, что было очень важно.
Подъем был довольно труден. Надо было взбираться с одной скалы на другую. Но так как он очень хорошо лазил и с детства любил этим заниматься, и у него развилась необыкновенная смелость, гибкость и проворство, то ему удалось достичь вершины утеса, избегнув опасного падения.
Прежде всего Бриан навел подзорную трубу на восток.
Местность была плоская на всем расстоянии. Утес был самым высоким местом, и плоскость его слегка и понижалась внутрь.
За ней виднелись пригорки, не изменявшие общего характера местности. Далее шли леса, за густой, но пожелтевшей осенью зеленью прятались речки, впадавшие в море. Это плоское пространство, сливающееся с горизонтом, тянулось на десять миль. Нельзя было определить, ограничивалась ли эта равнина морем, и чтобы решить вопрос, материк это или остров, надо было организовать новую экспедицию далее на запад.
Бриан не видел на севере границы берега, который тянулся прямой линией на семь или восемь миль, загибался удлиненным новым мысом и делался песчаным, похожим на обширную пустыню.
К югу, за другим мысом на краю бухты, берег расходился на северо-восток и юго-запад, ограничивая собой обширное болото, и резко отличался от пустынного северного берега.
Бриан старательно наводил свою трубу на все стороны этой большой окружности и все-таки не мог определить, остров это или материк. Во всяком случае, если это остров, то можно было предположить, что очень большой.
Затем он обернулся на запад. Море блестело под косыми лучами солнца, медленно склонявшегося к горизонту.
Вдруг Бриан поднес трубу к глазам и направил ее на море.
— Корабли… — воскликнул он, — корабли плывут!
Действительно, вдали на море показались три черные точки почти в пятнадцати милях от берега.
Бриан был взволнован. Не обман ли зрения? Действительно ли это три корабля?
Он опустил трубу, протер запотевшие стекла и снова навел ее вдаль…
Эти три точки были похожи на корабли, но не было видно ни мачт, ни дыма.
Бриану пришла мысль, что эти суда были на таком большом расстоянии, что нельзя различить сигналов. Очень возможно, что его товарищи не видят их; тогда надо было скорее пойти на яхту и после захода солнца развести большой огонь па берегу.
Обдумывая все это, Бриан не переставал наблюдать за тремя черными точками, удивляясь, что они не двигаются.
Вскоре он различил, что это были три маленьких острова, расположенных к западу от берега, мимо которых должна была проходить яхта, когда буря несла ее к берегу, но которых из-за тумана не было видно.
Это было большим разочарованием для Бриана.
Было два часа дня. Начался отлив, берег освободился от воды. Бриан, находя, что пора вернуться на яхту, приготовился спускаться с горки.
Однако ему хотелось еще раз окинуть взором горизонт с востока. Может быть, благодаря новому положению солнца он увидит какую-нибудь новую точку, которую до сих пор не мог заметить.
С величайшим вниманием Бриан начал наблюдать в этом направлении, и небезрезультатно.
Действительно, вдали за леском он ясно заметил синеватую полосу, тянувшуюся на протяжении нескольких миль с севера на юг, концы которой терялись за деревьями.
Он с еще большим вниманием поглядел в трубу.
— Море!.. Да… Это море!
Труба от волнения едва не выпала у него из рук. Если на востоке море, то нет никакого сомнения, что яхта была выброшена не на материк, а на уединенный остров Тихого океана, с которого нет возможности выбраться.
Все предстоящие опасности быстро промелькнули в воображении мальчика. Сердце у него тревожно сжалось. Но поборов этот невольный упадок духа, он решил, что не должен унывать, как бы печальна ни была будущность.
Четверть часа спустя Бриан спустился на берег и пошел по прежней дороге. Не было еще пяти часов, когда он вернулся на яхту, где товарищи с нетерпением ждали его возвращения.