Страница 5 из 46
Допив одну чашку, она заказала другую, жалея, что не может поставить перед собой сразу целый чайник.
После второй чашки ей полегчало. Полина упрекала себя за то, что так глупо разволновалась. Пожалуй, лучше всего теперь же вернуться в галерею и спросить дежурного об этих двух мужчинах. Даже если они уже ушли, он может знать что-нибудь о них. Оплатив счет, она зашагала назад.
Мисс Пейн вошла в галерею с твердым намерением не платить за вторичное посещение. Конечно, было ужасно неудобно спрашивать, не забыла ли она носовой платок на скамье, где разглядывала скверную картину Уилфрида, но бессмысленная трата денег казалась не меньшим грехом.
Мистер Пеглер ответил, что никакого платка не видел, — Я его могла обронить рядом с банкеткой, где сидели два джентльмена около получаса тому назад — не знаю, заметили ли вы их.
Мистер Пеглер был маленький розовощекий человечек, любитель поболтать. История с гипотетическим носовым платком мисс Пейн его отнюдь не возмутила, а напротив, вызвала прилив энтузиазма.
— Забавно, что вы упомянули этих двух джентльменов, мисс! Один из них вами очень интересовался.
— Мною? — с трудом сдерживая волнение, переспросила Полина.
— Вот как все было, мисс. Один из двух мужчин поднялся и вышел, а вскоре второй тоже встал, начал смотреть картины и внезапно остановился возле той, на которой висит табличка «Продано». Женщина на ней точь-в-точь вы, мисс, не в обиду вам будь сказано. Уж не с вас ли ее рисовали?
— Да, с меня.
Пеглер просиял.
— Так я и думал! Джентльмен, который нарисовал портрет — мистер Морей, — был здесь немного раньше с джентльменом, который его купил. Так вот, мистер Морей сказал, что леди, которую он там изобразил, совершенно глухая, хотя в это трудно поверить, потому что она здорово читает по губам Прошу прошения, но такие вещи меня очень интересуют из-за моей младшей внучки Бедняжка глохнет, и врачи советуют ей научиться читать по губам.
Когда я вас увидел, то хотел об этом спросить, но вы ушли так внезапно.
— Конечно, девочка должна научиться читать по губам, и чем скорее, тем лучше, — отозвалась Полина. — Мне это было куда труднее, чем будет ей. Дети очень быстро учатся.
Они еще какое-то время обсуждали эту тему, прежде чем мистер Пеглер вернулся к джентльмену, который интересовался мисс Пейн.
— Я взял на себя смелость сообщить ему то, что рассказал мистер Морей — что вы ничего не слышите, но умеете читать по губам. А он как закричит: что, мол, вы имеете в виду, что если бы она находилась вон там… — и показывает на банкетку, где только что сидел, — то поняла бы, о чем мы с вами говорим, просто глядя на нас?" Забавно, говорю, что вы это сказали, сэр, потому что то же самое сказал мистер Морей — это художник, который написал картину — джентльмену, который ее купил. «Честное слово, — сказал он, — если бы она сидела вон там, — и указал на то же место, — а мы бы стояли здесь, то ей ничего бы не стоило понять каждое наше слово». Вы не поверите, мисс, как его все это заинтересовало!
Но мисс Пейн поверила. Выйдя из галереи, она направилась к автобусной остановке. Всю дорогу домой Полина думала, что делать дальше, и с каждой минутой все сильнее убеждалось, что в одиночку ей с этим не справиться.
В дверях дома мисс Пейн столкнулась с выходящими на улицу Дэвидом и Салли. Казалось, они пребывают в другом мире — приятном и безопасном, где молодые люди могут спокойно встречаться друг с другом и быть счастливыми. Самой ей никогда не приходилось бывать в этом мире, но она радовалась за Салли и Дэвида. Они тепло поздоровались с ней, и тут Полина положила ладонь на руку Дэвида Морея и обратилась к нему:
— Было очень любезно со стороны вашего родственника, Чарлза Морея, пригласить меня в гости.
— Да уж какая любезность! — усмехнулся молодой человек. — Просто им очень хотелось с вами познакомиться.
— Из-за вашей картины?
— Нет, из-за вас.
Полина покраснела от удовольствия. Но нет, нельзя расслабляться, нельзя их упустить.
— Меня очень заинтересовала одна женщина, которую я там повстречала, — торопливо продолжала она. — Надеюсь, миссис Морей не сочтет меня назойливой, если я позвоню ей и спрошу ее адрес. Кстати, не помните ли вы случайно номер их телефона?
— Сорок два — сорок два, а коммутатор тот же, что здесь. Хотите, я позвоню?
— Мне неудобно вас задерживать.
— Это не займет и минуты. Давайте вернемся В комнату Салли.
Маргарет Морей оказалась дома. В трубке послышался ее приятный голос.
— Мисс Пейн хочет с вами поговорить, — сказал Дэвид. — Она скажет, что ей нужно, а я повторю ей ваши ответы, чтобы она могла прочитать их по губам.
Полина взяла трубку.
— Не будете ли вы так любезны, миссис Морей, сообщить мне адрес вашей приятельницы мисс Мод Силвер?
Глава 4
Мисс Силвер читала письмо от своей племянницы Этель Бэркетт, жены управляющего банком в Мидленде[2]. Тема письма была не слишком приятной — глупое и легкомысленное поведение сестры Этель, Глэдис Робинсон, совершившей непростительную глупость — бросившей прекрасного мужа, который ей теперь наскучил.
«Ведь ни одна женщина в здравом уме не ожидает, что муж будет постоянно ее развлекать! — писала миссис Бэркетт. — Глэдис не сообщает, где она и чем занимается. Нам остается надеяться, что она хотя бы одна и не натворила ничего такого, чего Эндрю не смог бы простить. В конце концов, на какие средства она собирается существовать?»
И так далее в том же духе.
Отложив письмо Этель, мисс Силвер начала писать ответ четким и аккуратным учительским почерком.
Среди прочей мебели ее гостиной письменный стол выделялся своей невзрачностью — остальная мебель в комнате относилась к середине Викторианской эпохи[3] и не лишена была претензий на элегантность: стулья с завитушками на подлокотниках, ножками из желтого орехового дерева и широкими сиденьями, приспособленными для кринолинов, которые вновь вошли в моду при императрице Евгении[4]; портьеры и обивка переливчатого синего цвета, именуемого «павльиньим»; ковер того же оттенка с рисунком из цветочных венков. Со стен на них взирали репродукции шедевров той же эпохи: «Загнанный олень»[5], прекрасная монахиня — фрагмент полотна, изображающего Варфоломеевскую ночь[6] — и Надежда, склонившаяся с завязанными глазами над погруженным в сумрак миром.
Комната была вполне под стать ее хозяйке. Старомодная внешность мисс Силвер вызывала в памяти старинные семейные снимки, над которыми добродушно посмеивается молодежь, листая альбом зимними вечерами.
На любом из таких снимков в ней безошибочно узнали бы гувернантку. И это было бы правильно — она действительно посвятила этой профессии многие годы, ожидая, что в старости удалится на покой и будет жить на сбережения, накопленные из весьма скудного жалованья.
Однако странное стечение обстоятельств, которые сама мисс Силвер именовала «волей Провидения», побудило ее сменить профессию гувернантки на куда более увлекательную и прибыльную работу частного детектива. Она располагала внешностью, вполне подходящей для этого занятия. Мисс Силвер умела оставаться незаметной не только в толпе, но и, что было куда полезнее, в гостиной. Она старалась держаться на заднем плане, так что люди не замечали ее и часто говорили при ней то, что не предназначалось для посторонних ушей. Ее мягкие, пепельного оттенка волосы, уложенные в пучок на затылке, с маленькой челкой на лбу, аккуратно поддерживала невидимая сеточка. Бледное лицо, чистая кожа, тонкие правильные черты и глаза трудно определимого оттенка — весь этот облик сегодня дополняло кашемировое платье оливкового цвета, черные шерстяные чулки и черные лакированные туфли.
2
Мидленд — центральные графства Англии.
3
Имеется в виду эпоха царствования английской королевы Виктории (1819 — 1901); на троне с 1837 года.
4
Евгения Мария де Монтихо де Гусман (1826 — 1920) — жена Наполеона III, императрица Франции в 1853 — 1871 годах.
5
Картина известного английского художника сэра Эдвина Генри Лэндсира (1802 — 1873).
6
Варфоломсевская ночь — массовое убийство французских протестантов в день Св. Варфоломея 24 августа 1572 года.