Страница 22 из 85
Глава 12
Недолгое и чисто формальное следствие вынесло заключение: «Смерть от несчастного случая». Мистер Болл читал проповедь, а вдова, в старом черном пальто и юбке, служивших еще мисс Люси Вейн, рыдала у свежей могилы. Через неделю она вновь начнет работать, на этот раз у викария. Джо Ходжесу с женой нужен дом, и даже если бы Анни решилась остаться там совсем одна, от ее сбережений все равно уже почти ничего не осталось, лучше, пока есть силы, работать и откладывать на черный день доход с ренты.
Хотя миссис Болл приехала недавно, но она настоящая леди. Анни это сразу поняла. Если уж наниматься на работу, то лучше к викарию. Но когда у тебя был собственный дом… По ее измученному лицу потекли слезы. В душе она понимала, что и дома скоро бы не стало. Уильям был плохим мужем. Он пил, стал ее поколачивать, и еще эта девушка в Эмбанке. Коттедж был куплен на деньги Анни, но оформлен на мужа. Она стояла у незасыпанной могилы и плакала.
Были ли это слезы об Уильяме, о потерянных сбережениях, о разбитых надеждах или о попранном достоинстве — она не знала сама.
Еще до похорон, в субботу после завтрака, Кларисса Дин позвонила в южный коттедж. Телефон стоял в комнате мисс Оры, поэтому Кларисса подождала, пока уйдет мисс Милдред, и выскользнула к телефонной будке рядом с магазином миссис Александер. Там ее никто не подслушает, надо только хорошенько закрыть дверь, правда, шия параллельная, и любой из жителей деревни может снять трубку. В данном случае это не имело значения. Пусть все слышат, как нежно она разговаривает с Эдвардом Рэндомом.
Трубку снял не Эдвард, а Сьюзен Вейн. Кларисса скорчила живую гримаску. Когда-нибудь Эдвард бывает дома? Она уже звонила ему прошлым вечером, и довольно поздно. Может быть, Сьюзен подходит к телефону просто потому, что она так назойлива и любит вмешиваться в чужие дела, хотя это совсем ее не касается.
— Это ты, Сьюзен? — проговорила Кларисса своим высоким и нежным голоском. — Очень приятно! Ты уже приступила к работе?
— Нет, начну с понедельника. Ты хотела поговорить с Эммелиной?
— Нет, дорогая, — последовал серебристый смешок. — Дело в том, что мы с Эдвардом собирались сходить в кино, а я сегодня вечером свободна. Он дома?
— Нет, его нет. Он ужасно занят: принимает дела у мистера Барра.
— Но не в субботу же! Этого просто не может быть! А когда он вернется?
— Не имею ни малейшего представления.
— Ах, дорогая, ничего-то ты не знаешь! А можно мне позвонить мистеру Барру?
— Я думаю, нет.
— Сьюзен, ты совсем не хочешь мне помочь! Мы с Эдвардом так мечтали провести вечер вдвоем! Я очень расстроена — никак не могу с ним связаться, и именно тогда, когда я наконец освободилась!
— Мне очень жаль, Кларисса, но я ничего не могу поделать. Вчера вечером он пришел только в одиннадцатом часу. Может быть, сегодня он будет раньше, а может быть, и нет. Я ему передам, что ты звонила.
— Ну, если он вернется только к полуночи, это уже не понадобится, — опять приятный легкомысленный смешок. — Ладно, я позвоню после чая. В это время мы еще сможем съездить в Эмбанк — посмотреть кино, а потом поужинать. Эта противная работа! Из-за нее все планы рушатся!
Эдвард вернулся в половине пятого. Сьюзен сказала ему:
— Звонила Кларисса Дин.
— Зачем?
— Насчет кино. Сказала, у нее свободный вечер.
— Ей повезло. Не могу сказать этого о себе.
— Она еще позвонит после чая.
— Давай, ты скажешь…
Сьюзен покачала головой.
— Она захочет поговорить с тобой.
— Скажи, я еще не пришел.
— Мисс Ора, наверное, видела, как ты возвращался. И вообще…
— Ты говоришь только правду? Да, помню, ты же такая честная, что это даже ненормально.
Никому не понравится, когда его достоинства воспринимают как недостатки. На светлой коже Сьюзен проступил румянец негодования.
— Те, кому нужна ложь, пусть сами и врут!
— Я сделаю это гораздо лучше тебя. У меня большая практика.
— Правда? — Она посмотрела на него с искренним изумлением.
Его лицо помрачнело.
— Да, очень большая, и школу я прошел самую лучшую. Как сказал поэт, «осваивая ложь, мы постигаем искусство паука плести». А лучше всего совершенствует это мастерство чувство, что, если ты запутаешься, это будет стоить тебе жизни. Атропос[1] с ножницами в руках — вжик, и готово, нить жизни разрезана надвое.
— Перестань! — Сьюзен готова была откусить себе язык. Он по-настоящему откровенно разговаривал с ней, а она кричит на него, потому что его слова причинили боль.
Неожиданно он криво улыбнулся и сказал:
— Хорошо, ты не будешь лгать за меня, а я не буду лгать тебе. Не знаю, комплимент это или нет, но думаю, тебе лучше всегда говорить правду.
Кларисса позвонила снова в пять часов. На этот раз она звонила из гостиной мисс Блейк, где мисс Ора и мисс Милдред невероятно медленно допивали последнюю чашку чая и усиленно прислушивались к телефонному разговору. То, что говорила Кларисса, легко было разобрать. Они не были глухими. Совсем другое дело — услышать, что говорится на другом конце провода, в маленькой задней комнате Эммелины. Они различали только глухой шум в трубке. Они даже не смогли бы понять, что в этом шуме присутствует голос Эдварда Рэндома, если бы Кларисса все время не повторяла его имя.
— Эдвард! Наконец-то! Дорогой, где ты весь день пропадал? Я обещала позвонить, но я никак не могу тебя застать. Сьюзен все время говорит, что тебя нет и неизвестно, когда ты придешь. Можно просто сойти с ума! Знаешь, я начала подозревать, что она не хочет, чтобы мы пошли вместе в кино.
— Не стоит подозревать Сьюзен, — ответил Эдвард сразу же, как только смог вставить слово и прервать это назойливое журчание. — Она до сих пор не научилась врать, и никто никогда не сможет ее этому научить. Это очень успокаивает.
— Эдвард, дорогой, но это же скучно! Скучнее не бывает! Да и вообще она такая унылая. Всегда такой была. Конечно, Сьюзен хорошая, даже слишком. Лучше поговорим о кино. Ты сказал, чтобы я позвонила, когда буду свободна вечером. Мисс Ора такая добрая! И в шесть часов идет автобус в Эмбанк.
1
Атропос («неотвратимая») — одна из сестер-мойр, богинь судьбы (греческая мифология). Она приближает будущее, перерезая в конечном итоге пить, которую прядет ее сестра Клото («прядущая»)