Страница 21 из 85
Ее глаза не отрывались от его лица. У него было ужасное чувство, что она читает его тайные мысли. Она продолжала:
— Ничего опасного не произошло, вы успокоились, но вам было неприятно, что Эдвард возвращается, да еще станет управляющим у лорда Берлингэма. А потом этот случай вчера в церкви. Жаль, что вы не сдержались. Уильям понял, что вы его боитесь. Вы просто потрясли меня, Арнольд… Такие выражения… в церкви! Я поспешила уйти.
Арнольд Рэндом сделал нетерпеливый жест:
— Любой бы не сдержался на моем месте. Он пытался меня шантажировать.
— Очень глупо с его стороны! — В ее глазах промелькнула насмешка. Промелькнула и исчезла. — Очень глупо!
Он взял себя в руки.
— Что вы собираетесь делать?
— Дорогой Арнольд, а что мне остается? Я должна рассказать обо всем на следствии.
— На следствии? — поразился он.
— Естественно. Я слышу серьезные обвинения по поводу сокрытия завещания, после чего следует попытка шантажа и бурная ссора. Я убегаю. На следующее утро шантажист найден утонувшим в мелкой протоке поблизости от места ссоры. Мой долг, естественно, поставить в известность полицию. Надеюсь, вам не надо объяснять, какие выводы она сделает.
Его парализовал страх. Когда вы видите приближающуюся опасность, еще можно что-нибудь предпринять. Подумать, как оказать сопротивление, обороняться, убежать наконец. Но на него все обрушилось внезапно, когда он только расслабился после пережитого напряжения, и теперь здравый смысл отказывался служить ему.
Милдред Блейк кивнула:
— Жаль, что я зашла вчера вечером в церковь, правда? Хотелось поговорить с вами о музыке. Если бы я от викария пошла прямо домой, никто бы не узнал, что это вы убили Уильяма Джексона.
Слово было сказано. Как бы часто его ни произносили, оно не становится от этого менее ужасным. Потрясение Арнольда Рэндома выразилось в потоке слов:
— Боже мой, нет! Я его не трогал! Милдред, клянусь вам, я не трогал его!
Ее пальцы постучали по книге.
— Он упал сам? И не смог подняться? В таком мелком месте? Дорогой Арнольд!
Его обычная бледность сменилась ярким румянцем. Кровь застучала в висках.
— Милдред, я клянусь…
— Даже если я вам поверю, неужели вы думаете, поверит кто-нибудь еще? Если вы скрыли завещание и присвоили себе то, что предназначалось другому, вам грозила тюрьма.
В церкви Уильям Джексон угрожал вам тюрьмой. Вы знаете это так же хорошо, как и я. Он вас шантажировал — требовал снова принять его на работу и прибавить жалованье!
Но это было только начало, на этом дело не кончилось бы. Вы отдали бы все, что он ни попросит, — мы оба это знаем. Вы не могли ничего сделать, ничего, кроме того, что сделали. Он пошел через протоку, камни были скользкими после дождя. Он много выпил и нетвердо держался на ногах. Я видела, как он качался из стороны в сторону, когда вы кричали на него. Очень неприятная сцена — пивной перегар, такие выражения!.. Трезвый не утонул бы в протоке, но пьяный, если его толкнуть и не давать ему подняться, точно утонет, правда, Арнольд?
Арнольд Рэндом набрал полные легкие воздуха и откинулся на стуле. Краска сошла с лица, стук в ушах прекратился, и, собравшись с мыслями, он сказал:
— Вы ошибаетесь, я не убивал его.
— И сколько людей поверят вам?
— Не знаю.
Она подняла брови.
— Двенадцать присяжных? Сомневаюсь.
Он тоже сомневался в этом. Обвинение, угроза, шантаж, яростная сцена в церкви — и Уильям Джексон лицом вниз в протоке, найденный мертвым в такой подходящий момент.
— И все-таки это неправда, — сказал он.
Все это время Милдред Блейк сидела, наклонившись к нему через угол стола. Теперь она выпрямилась, откинулась на спинку стула и сложила руки на коленях.
— Если я вам поверю…
Он повторил то, что уже сказал:
— Это неправда.
Рассчитанно медленным движением она стала снимать рваную перчатку, глядя не на него, а на появлявшуюся из перчатки руку. Уродливую, костлявую, плохо ухоженную, с коротко подстриженными ногтями, желтовато-бледными. Сняв перчатку, она положила ее на книгу и сказала:
— Мы уже давно знаем друг друга. У каждого есть долг перед обществом, но есть долг и перед друзьями. Если я поверю, что смерть Уильяма Джексона — простая случайность… — она говорила медленно, растягивая слова.
— Как я могу убедить вас? Я не трогал его!
— Если я смогу в это поверить, может быть, я пока воздержусь от визита в полицию. Я говорю — может быть.
— Милдред!
— Вы не убивали его?
— Нет! Нет!
— Вы не ходили за ним и не толкали его?
Почти потеряв дар речи, Арнольд Рэндом качнул головой, мучительно стараясь найти слова, которые могли убедить ее или растрогать. На ум приходили только самые простые:
— Я никогда не прикасался к нему. Он ушел — я закрыл инструмент и тоже ушел. Я не трогал его.
После зловещей паузы она сказала:
— Хорошо, я верю. Не думаю, что кто-нибудь другой поверил бы, но в целом я верю. Но если я никому ничего не скажу, я подвергаю себя риску. Думаю, вы это понимаете.
— Никто не узнает.
— Надеюсь, но все может быть. Я говорила на вечере у викария, что собираюсь в церковь, побеседовать с вами о том, что нужно будет играть в воскресенье. Может быть, кто-нибудь видел, как Уильям Джексон входил в церковь или выходил из нее.
— Было темно, — возразил он.
— Да, было темно. Но все же риск есть. Я должна быть осторожной. Если я сделаю это для вас, вы должны кое-что сделать для меня.
Он облегченно пробормотал:
— Да, все что угодно.
Ее голос был тверд и деловит:
— Ваш брат Джонатан перед смертью взял у нас в долг крупную сумму денег.
— Джонатан?!
— Для вас не новость, что он все время влезал в долги.
— Но Джеймс все их выплатил, все уладил.
— Этот долг он не выплатил. Он предупреждал меня, чтобы я не давала в долг Джонатану. Я его не послушалась.
Арнольд выпрямился. Два обстоятельства занимали его мысли: Джеймс заплатил все долги Джонатана, до последнего фартинга; он должен признать этот мнимый долг Милдред Блейк и заплатить его. Если он хочет, чтобы она молчала.
Итак, один шантажист сменил другого, и этот второй был еще страшнее.