Страница 78 из 114
— Что же потом?
— Потом? Потом мы поели, пошли обратно, а ключ я нашла на месте на щите в секретариате директора. Я отомкнула дверь и первой вошла в свой седьмой класс.
— Вам что-нибудь бросилось в глаза?
— Нет.
— Абсолютно ничего? Припомните, пожалуйста, получше.
— Совершенно точно. — Эрика прикрыла рукой глаза, чтобы ничто не мешало ей как следует вспоминать.
— А я кое-что припоминаю, — вмешался Боб. — Конверт не лежал на учительском столе.
— Эрика?
— Да, верно. Я припоминаю… да, да, я взглянула на учительский стол, лежит ли на месте конверт, ведь мистер Тикок очень сердится, если что-то как следует не выполнено. Когда я не увидела там конверта, я подумала: «Значит, Гарольд положил его в ящик стола и это еще лучше».
— Но Гарольд Бут поклялся, что он конверт положил не в ящик, а на стол, на учительский стол.
— В этом он ошибается. Я тогда еще быстро вытерла доску, потому что мистер Тикок любит видеть ее всегда безукоризненно чистой, и я поискала еще глазами конверт на учительском столе — это я теперь точно припомнила, но на нем ничего не было, совсем ничего. Так что Боб верно говорит.
— Но на месте Джо лежали тетради, а нам не разрешалось оставлять тетради на столе, — вмешался с позволения судьи Бобби.
— На месте Джо не могло лежать никаких тетрадей, ведь перед большой переменой я проверяла, все ли убрано со столов, — защищалась Эрика.
— Но они там лежали, я помню. Я вошел в класс сразу же после тебя, вторым или третьим, и я подумал еще: «Теперь Джо опять достанется, если Тикок увидит лежащие у него тетради».
— Но они же не могли тут лежать! Когда мы вышли, все было в порядке, и я закрыла класс и отнесла ключ в секретариат. Во время еды Джо сидел за нашим столом. Когда я с Гарольдом пошла за ключом, Джо не мог войти в класс и после этого — тоже нет, ведь, когда я возвратилась, он все еще сидел за столом. Значит, то, что ты говоришь о тетрадях, невозможно.
— Но я помню это совершенно точно! Потому что я еще подумал: «Теперь Джо опять достанется», и мне стало жалко его, ведь мистер Тикок всегда был к нему несправедлив. И почти весь класс был против него, только некоторые были на его стороне, и ты была, по меньшей мере, всегда не права. Но мне стало жалко его, когда я увидел эти тетради, и я быстро осмотрелся вокруг, не смогу ли я его еще предупредить. Он входил в класс позади меня, но в хвосте нашей толкучки уже появился мистер Тикок, и я не смог ничего сделать. Мы все бросились на свои места и тихо встали навытяжку, как это и полагалось у мистера Тикока. Но на столе Джо лежали тетради, и я боялся за него больше, чем он сам, потому что Джо уже привык, что мистеру Тикоку всегда у него что-нибудь не нравилось. Я только удивился, что мистер Тикок не принялся его сразу ругать, но ты должна была тетради тоже сразу же увидеть, Эрика!
— О боже! Я теперь припоминаю. Когда мы стояли у своих мест, я тоже увидела тетради и еще подумала: «Ах, Джо, да и мне за тебя попадет, ведь я дежурная и должна смотреть, чтобы на столах ничего не лежало».
— Но мистер Тикок, на удивление, ничего не сказал.
— Нет, сказал, что мы можем садиться. Сам он тоже сел, открыл ящик стола и, казалось, что-то искал…
— Да, он искал, и я думал, хочет достать классный журнал.
— Он его и достал.
— Но потом он снова принялся что-то искать.
— Потом он посмотрел на класс…
— …и направил взгляд на Джо! О, Боб, как хорошо я это помню.
— А Джо занялся своими тетрадями, которые не должны были тут лежать, — и потом у него в руках оказался конверт с деньгами. Вот что я знаю, Эрика!
— Мистер Тикок обозвал Джо вором! Боб, я слышала это еще. И меня затрясло…
— Да, это было ужасно. Мистер Тикок прямо посинел, а Джо стал серый, как пепел, и только сказал: «Я этого не делал». Но мистер Тикок продолжал браниться, а он уже больше ничего не говорил.
— Мистер Тикок бросился и вырвал у него конверт с деньгами, потребовал от Джо, чтобы он вышел и встал перед всем классом как вор.
— Но Джо не сошел с места, а когда мистер Тикок схватил его за плечи, Джо оттолкнул его прочь. Мистер Тикок сделался тогда бледным, как стена…
— О, Боб, и я должна была вызвать директора, и тогда опять началось все сначала.
— Потом Джо пошел со мной в дирекцию. Но ему пришлось выйти из класса как вору, и он выглядел так, что мне стало страшно.
— Мне тоже, Боб.
— После обеда пришел полицейский и забрал его. Когда его вели, некоторые кричали: «Вор, вор!»А Гарольд кричал громче всех и плевался.
— Да, Боб, а я на следующий день заболела.
Наступила пауза.
— Я все-таки не понял, когда же Джо взял деньги, — сказал судья. — В класс он вошел вместе с вами со всеми, Эрика и Боб, а мистер Тикок уже стоял сзади.
Боб и Эрика переглянулись.
— Да… но…
— Ну, так когда? Пожалуйста, подумайте еще раз как следует. Когда это могло произойти? Это должно же конечно было…
— Нет. — Эрика замотала головой. — К началу большой перемены тетради не лежали там, это точно. После большой перемены они там оказались. Это совершенно точно. Но Джо сидел в столовой за нашим столом… об этом мы даже вспоминали еще и в следующие дни. Миссис Холленд, которая тогда еще была не директором, а была учительницей, тоже сидела с нами за столом, как обычно. Джо из-за стола не выходил, был до конца с нами вместе.
— Так когда же?.. — снова спросил судья.
— Да… когда? Единственный, у кого был ключ и кто во время большой перемены мог войти в класс, это Гарольд Бут… Но Гарольд же не вор!
— Вы были тогда допрошены?
— Учеников никто не допрашивал.
— Никто?
Боб и Эрика смотрели большими испуганными глазами.
— Господи, Боб, а что, если… что, если Джо и в самом деле был не виноват?!
— Я спрашиваю вас как свидетелей, и вы отвечаете под присягой. Вы подтверждаете ваши показания?
— Мы не лжем, — сказала Эрика.
Судья повернулся к миссис Холленд.
— Не можете ли вы вспомнить тот день, когда Джо обвинили в краже?
— Я могу вспомнить этот день, ведь я в тот год преподавала в седьмом классе английский язык. Джо был у меня самым плохим учеником, потому что он не мог или не хотел говорить на английском. Но это так, между прочим.
— В обед вы ели с учениками в столовой?
— Да, в тот год я делала это постоянно.
— Не могли бы вы вспомнить, а в тот день вы тоже ели в столовой с учениками?
— Да, и именно с седьмым классом.
— Джо был за столом?
— Конечно, ел с нами за столом.
— Он куда-нибудь уходил во время еды?
— Нет. Приходил Гарольд Бут и спросил у дежурной Эрики ключ от класса. Она пошла с ним, чтобы взять ключ из секретариата директора, и потом вернулась, чтобы закончить еду.
— А Джо?
— Джо вместе со всеми пошел на урок. У него в этот день не было никаких обязанностей по столовой; а какой цирк он устроил в свое предыдущее дежурство: смахивал со стола тарелки, а пыль и мусор, наоборот, рассыпал по столам — и был за это всего-навсего оставлен после уроков. — Миссис Холленд тяжело вздохнула, как ограничены воспитательные возможности. — Но в этот день Джо Кинг сидел за столом напротив меня, он был у меня все время перед глазами, и он пошел тогда вместе со всеми на урок. Мальчики и девочки седьмого класса торопились. Следующий урок в этом классе вел мистер Тикок, а он считал, что лучше начать на несколько минут раньше, чем позже. Мистер Тикок был очень строгий учитель.
— Когда же Джо Кинг принес конверт с деньгами на свое место?
— Это могло произойти, только когда ученики вошли в класс. Он, наверное, вбежал быстрее других: он же был более рослый и шаг у него был широкий, быстрый.
— Миссис Холленд, нельзя ли реконструировать события этих нескольких минут, когда ученики вошли в класс и заняли свои места, с такой же точностью, как они происходили семь лет назад? Существуют показания Боба и Эрики.
Лицо Тикока стало конвульсивно подергиваться, и он прикрыл рукой глаза, чтобы это по возможности скрыть.