Страница 104 из 114
Два выстрела прозвучали как один.
Хищники перекувырнулись. Пули поразили обоих.
Охотники поспешили по прогалине к своей добыче. Косуля была мертва; они взяли от нее все, что еще можно было использовать. С рысей они сняли и взяли с собой только шкуры.
Гарри — Окуте и Джо продолжали спуск. Всю ночь и утро они не обмолвились друг с другом ни единым словом и, однако, отлично понимали друг друга.
Когда далеко за полдень они вернулись к месту привала, Коллинз и Эвелин возликовали, что рыси убиты и теперь прекратится истребление дичи.
— Почему же вы не уложили лося? — спросил Коллинз, когда все вместе поели. — Не переходил он больше через ручей?
— Он делал это. Но почему мы не стреляли, хотя ты его нам предоставил в полное распоряжение, это тебе надо спросить Инеа-хе-юкана, моего сына.
Стоунхорн сперва смутился, но, так как он знал, что Окуте его понял, он откровенно ответил:
— Выстрел был слишком легок, а старый лось слишком великолепен.
— Мы не были достаточно голодны, — заключил Окуте.
Он улыбнулся, и эта улыбка была выражением той редкой радости, которая была ему наградой за победу над временем.
Когда солнце снова зашло и дети уже заснули, Джо и Квини отправились наверх. Там среди лугов и деревьев они целовались и думали только, о том, как бы хорошо вечно быть молодыми и чтобы лето также всегда сияло им звездами. Но на следующее утро жизнь заявила о себе рокотом заведенных моторов. Квини это не беспокоило. Она была счастлива. Все поры ее кожи были еще пропитаны лесом, водой и ветром. Стоунхорн за рулем хранил молчание, как это и полагается водителю.
В конце второй недели Джо и Окуте распрощались с родственниками и отправились в город больших состязаний. Джо хотел пройти отборочные заезды раньше, чем съедутся остальные. Квини волновалась больше, чем Джо, но ради детей осталась вместе с Унчидой еще на несколько дней у Коллинзов.
В день, когда также и женщины прибыли в город большого родео, начался национальный праздник прерии, и «большой бизнес»— колоссальное предприятие — был уже на полном ходу.
Приземлялись реактивные самолеты и снова быстро уходили в полет; они прибывали со всех сторон — из США, из Мексики, из канадских провинций. Они доставляли пассажиров и из других частей света. «Грейхаунды»58 — быстрые международные автобусы — днем и ночью везли состоятельных болельщиков скоростными рейсами.
Автобусы и такси, которые поддерживали сообщение между аэропортом и городом, были до отказа переполнены, и вводились дополнительные рейсы.
Частные автомобили с трудом протискивались по улицам, которые кишели лимузинами и кабриолетами. Указатели с нарисованными индейскими и ковбойскими головами вели через город к месту празднества. Почти все пешеходы имели на себе какие-нибудь знаки ковбойской жизни, магазины тоже были обеспечены этим товаром, закусочные обслуживали белокурые ковгелс, которые, наверное, никогда в жизни не видели коровы.
Наполняя все улицы буйным ревом, сквозь сутолоку перекрестков проносились пожарные, полицейские, машины скорой помощи.
Женщины собрались рано и с началом рассвета прибыли в город. Это были лучшие часы, потому что после праздничных ночей в это время все спали. Было прохладно, хотя после полудня становилось невыносимо жарко. Огромный термометр, укрепленный на высоте десятого — двенадцатого этажей отеля, показывал еще только восемнадцать градусов по Фаренгейту.
На улицах пока было свободно. Тротуары пусты. Ночная иллюминация — белая, зеленая, красная — погасла. Некоторые витрины еще в искусственном свете манили особенно дорогими или, наоборот, дешевыми товарами для гостей родео.
Квини направилась прямо к месту родео, чтобы найти мужа. Джо уже прошел предварительный заезд и ждал их со сдержанным нетерпением. Джо, Квини, Окуте и Унчида имели пропуска в индейскую деревню, которая в районе празднества была выстроена как особый аттракцион. Они оставили автомобили на стоянке участников и пошли со своими чемоданчиками и детьми к огороженному кругу, на котором было установлено несколько особенно больших индейских палаток — типи, украшенных геометрическими символами и изображениями зверей. Одна типи принадлежала племени Коллинза; там уже разместились Окуте и Джо.
Женщины вошли внутрь. Обитатели палатки все еще спали, так как вечера на праздничных торжествах всегда затягивались допоздна. Однако теперь поднялись мать и отец и приветствовали новых гостей. Обитатели палатки с удовольствием отметили, что новые гости привезли с собой и продукты. Они были беднее, чем Коллинзы, и зарабатывали показом палатки и демонстрацией жизни индейцев несколько долларов в день. Они очень надеялись, что в конкурсе типи получит приз.
Квини занесла одеяла, положила рядом с медвежьей шкурой Окуте. Она отдохнула еще часа два с детьми и дала им затем полную грудь. Согласие, естественность, надежды маленькой компании привлекли симпатии всех обитателей палатки.
Окуте и Унчида прохаживались среди палаток, которые образовывали большой круг с деревом в центре. Дети и взрослые вышли уже из них наружу. Они принадлежали к разным племенам. Здесь были представлены ассинибойны, дакоты, сик-сики, кри, пиеганы. Объяснялись они на английском или жестами. Мальчики еще до завтрака упражнялись в любимой игре «бекинг хорс», в которой им, конечно, выпадала и роль лошади.
Вся территория праздника в эти утренние часы была спокойна и деловита. Убирались трибуны, готовилась трасса для автомобильных гонок, снова подготавливалась площадь для заключительных скачек на бронках. Многочисленные маленькие и большие павильоны пополняли свои запасы алкогольных и безалкогольных напитков, доставлялись на кухни продукты, и повара уже стучали ножами. У ларьков, в которых должны были продаваться сувениры, появились продавцы. Стулья у лимонадных киосков, в сосисочных и ресторанах уже стояли плечо к плечу. Было подготовлено место для оркестра. Пришли распорядители и контролеры. В билетных кассах у входа сидели кассиры. Подсчет велся автоматами. Программы лежали наготове. Был день автомобильных гонок, но завершал программу заезд на бронках. Кроме того, действовала выставка скота, предусматривалось присуждение призов.
Джо остался в индейской деревне, позавтракал вместе со всеми, потом пошел к своей лошади, которая стояла в прокатной конюшне. Руководство родео сразу же зафрахтовало Пегого для нынешнего празднества; после состязаний они хотели договориться с Джо о продаже и цене. На предварительном заезде Пегий сбросил всех всадников и отлично зарекомендовал себя у руководства, а в лице наездников приобрел себе врагов. Джо внимательно наблюдал за действиями своего любимца, хотя у него внутри все переворачивалось, когда чужой человек сидел на его лошади. Он сам выполнил свое задание на другом бронке. На основных выступлениях животные расставались со своими владельцами, во время второстепенных состязаний наездники выступали на своих собственных лошадях.
Квини приобрела программу. Она изучила ее вместе с хозяйкой палатки и узнала, что Джо был единственным индейцем, принимавшим участие в состязаниях. Другие прибыли только для представления.
Мужчины в их роскошных нарядах: в вышитых куртках, вышитых легинах, вышитых мокасинах, на лошадях с вышитыми уздечками, в головных уборах из орлиных перьев — проехали в индейском параде по городу. Они давали себя фотографировать, если кто-нибудь хотел это сделать, что особенно часто случалось, если носитель великолепной одежды из сыромятной кожи выглядел так, как белые люди представляют себе вождя. Некоторые разнаряженные были даже в вышитых сапогах с отворотами, что вызвало у Окуте, когда он об этом узнал, гримасу неудовольствия.
— Джо мог бы быть прекрасным индейцем, — сказала хозяйка палатки. — Почему он не стал участвовать в параде? Или у него дома нет старой одежды?
— Как же, куртка дедушки, но Джо ее еще никогда не надевал. И дедушкин головной убор из перьев орла, Джо тоже его ни разу не надел.
58
«Грейхаунд»— Greyhound — буквально — борзая (англ.), на кузова таких автобусов часто наносится изображение гончего пса.