Страница 81 из 89
Но все труднее было распознавать это влияние. Оно становилось органичной частью самого их существа, хотя представляло собой лишь слабую тень той страсти, что сжигала Харнака. Мутя сознание, как дурман, оно вместе со все усиливавшимся страхом потерять свой отряд в чужой стране гнало их вслед за Харнаком, который продолжал пришпоривать лошадь. Но как они ни старались, уставшие животные сбавляли шаг, и к наступлению темноты отряд растянулся длинной неровной цепочкой.
Харнак это видел, и в нем шевелилось понимание необходимости остановиться и подождать отставших, собрать всех своих людей вместе для того, чтобы увеличить преимущество над этими ублюдками, Базелом и Брандарком, перед нападением. Но эта мысль затерялась в мутной жажде крови, Харнак забыл о ней и снова устремился в сгущающуюся тьму.
Ратан посмотрел на запад, где среди облаков еще виднелся малиновый край солнечного диска. Они близко. Ратан чувствовал это. Градани пользовались большими, тяжелыми лошадьми, которые по всем статьям уступали легким верховым животным его солдат. Подкрепление увеличило его сотню вдвое – силы вполне достаточные, чтобы разделаться с любыми разбойниками. Ему нужны были только еще два часа дневного света, но их-то как раз и не было.
Ратан сжал зубы, борясь со своим нетерпением. Солнце снова взойдет, умнее будет подождать, сказал он себе. Ночная схватка всегда таит в себе возможность неприятных неожиданностей, и это в лучшем случае. В худшем она может обернуться несчастьем, столкнуть между собой своих и дать скрыться врагу.
Он уже открыл рот, чтобы отдать приказ сделать привал, когда передовые части отряда перевалили через гребень холма в нескольких сотнях ярдов впереди него. Последние лучи солнца зловеще сверкнули на шлемах всадников, как вдруг они начали срывать с плеч луки, и послышались первые резкие выкрики.
Харнак подскочил в седле, услышав громкое ржание лошади, напоминавшее женский крик. Света еще хватало, чтобы разобрать, как градани, ехавший одним из последних, упал вместе с конем и больше не поднялся. Потом на рассеянный арьергард отряда посыпались новые стрелы, и началась неразбериха.
Недоумевающий взгляд принца различил в полумраке за холмом какое-то движение. Темные, неясно видимые фигуры – лишь на их шлемах и кольчугах иногда вспыхивали последние случайные лучи заходящего светила – посылали стрелу за стрелой с максимально возможной быстротой. Они стреляли почти вслепую, но уже через несколько секунд еще один градани упал с седла.
Харнак не имел представления, кто были люди, напавшие на его гвардейцев, но их неожиданное появление наполнило ту часть его души, что еще ему принадлежала, паникой. Он не знал, сколько врагов еще оставалось за холмом, но понимал, что градани в любом случае были слишком растянуты для боя и их лошади слишком устали, чтобы можно было спастись бегством. Он вдруг остро и окончательно осознал, что никогда больше не увидит Навахка, что Скорпион послал его на верную смерть, и охвативший его ужас, смешавшись с дикой, всепоглощающей ненавистью, которую источал меч, перерос в раж.
Харнак взвыл, как взбесившийся зверь, и, когда он обнажил меч, мертвенно-зеленая вспышка озарила его, как отравленная молния. Сопровождение, почувствовавшее его раж, отозвалось леденящим кровь воплем впадавших в ярость градани, наполнившим собой наступившую тем временем ночь. И колонна Харнака разделилась.
Основная часть градани ринулась на нападавших, стремясь уничтожить как можно больше врагов, но ближайшие к Харнаку попали под влияние проклятого меча, заставившее их свернуть на юг вслед за принцем. Темные глубины их собственных сердец делали их легкой добычей Скорпиона. То существо, для уничтожения которого единственно и создавался меч, находилось к югу от них, не к северу. В то время как их товарищи поворачивали назад, навстречу атакующим, непреодолимая сила гнала из вперед, в ночь.
– Что случилось, во имя всех богов?..
Майор Ратан побледнел, услышав приближающиеся крики. Темнота пала почти мгновенно, но он успел заметить первые громадные фигуры, буквально сметавшие его стрелков. Конные лучники попытались рассредоточиться, но опоздали. Они никак не могли ожидать, что преследуемые повернут прямо навстречу их стрелам. Тяжелые лошади градани, несмотря на усталость, словно заразились яростью своих седоков, вкладывая последние силы в мощный рывок. Большинство лучников успели вытащить мечи, но это им не помогло. Они посыпались наземь, как зерна спелой пшеницы из колоса.
– Стройся! Стройся! – кричал Ратан. Задудели рожки, солдаты пришли в движение. Времени на смыкание рядов не было, но кое-как им все же удалось сформировать строй.
– Копья! – скомандовал Ратан. Во тьме нормальное управление боем было невозможно, но он не мог подставить своих людей под удар совершенно неподготовленными. Крики градани давали смутное представление, где находился противник.
– В атаку! – завопил он, и две сотни всадников ринулись вперед.
Базел Бахнаксон вскочил на ноги при первых криках, донесшихся с севера. Секунду он постоял среди деревьев, вглядываясь во тьму, постепенно осознавая, что эти звуки ему знакомы. Но это невозможно! Так далеко на юге… но нет, ошибки не было. Затем он услышал пение рожков за холмами и понял, что времени на раздумья не осталось.
Он скатился вниз со скоростью падающего валуна. Несколько раз он чуть было не упал, но каким-то чудом удержался на ногах и оказался возле ручья как раз в тот момент, когда Брандарк вылез из воды.
– В чем дело?..
– Давай быстрей! Они будут здесь через несколько минут! – крикнул Базел, и Брандарк, не спрашивая больше ни о чем, кинулся к своей одежде и вооружению, сложенным на берегу. Не надевая рубаху и штаны, он натянул кольчугу, а Базел тем временем бросился к лошадям. Он схватил вьючное седло и ринулся в гущу беспорядочно толкавшихся, внезапно запаниковавших животных, но топот копыт и голоса приближались слишком быстро.
Базел оставил животных, осознав, что их уже некогда седлать, и вытащил из ножен меч. Брандарк все еще возился с одеждой, и Базел прыгнул вперед, заслоняя друга от конных фигур, как раз на бешеной скорости появившихся на краю оврага.
Лошади падали, ломая ноги, напарывались на невидимые в темноте ветви, но некоторым удалось спуститься по склону. На их спинах восседали визжащие демоны, следовавшие за зеленым, подернутым алой дымкой огнем, окружавшим меч Харнака. Лошадь Харнака, осев на круп, скользила вниз, издавая исполненное ужаса ржание, но все же сумела как-то удержаться на ногах. Глаза принца походили на колодцы, полные безумия.
– Базел!!! – завопил он и бросился в атаку. Услышав свое имя, Базел обернулся, синее пламя вспыхнуло и скользнуло по лезвию его меча. Проклятый меч увлекал принца Навахкского к Конокраду. Времени на то, чтобы недоумевать, откуда мог здесь взяться Харнак, не оставалось, Базел почувствовал, как в нем загорелся раж, и ринулся навстречу врагу.
– Томанак! – Рев его боевого клича перекрыл высокий бешеный вопль Харнака, меч, окутанный синим пламенем, рванулся вперед. Ему ответило кроваво-зеленое сияние заговоренной стали, и клинки встретились в яростном порыве, на миг осветив лощину, словно вспышка молнии. Проклятый меч взвыл, как живая душа, когда удар Базела вышиб Харнака из седла.
Принц упал на землю, но сила клинка с молниеносной быстротой вздернула его на ноги. Его метнувшаяся в сторону лошадь на мгновение заслонила его от Конокрада, дав ему возможность выпрямиться, и Харнак вновь со стихийным бешенством бросился на Базела.
Сталь гремела и звенела, как молоты рассерженных гигантов. Окутывавший мечи свет становился ярче с каждым ударом. Базел чувствовал мощь оружия Харнака, ненависть и неумолимую целеустремленность, питавшую раж навахкца, и был вынужден отступить на шаг, потом еще на один. Его противника окружал мертвенный изумрудный ореол, в котором угадывались очертания гигантского скорпиона. Его клешни широко раскрывались, пытаясь схватить Базела, и Конокрад снова отступил, чтобы уклониться от ударившего в него смертоносного жала. Ядовитый пар заклубился над местом, куда излилась брызнувшая из жала струя. Но вдруг Базел ощутил, что он тоже не одинок. Вокруг него формировалась громадная фигура, от которой исходили лазурные лучи. Базел понял, что поединок этот не только между ним и Харнаком.