Страница 31 из 58
— Я никогда тебя не брошу. Для тебя я всегда останусь одинаковой».
Следующие слова Вадима удивили Мата Хари. Русский капитан спросил ее, согласна ли она выйти за него замуж.
«Я согласилась. Самой себе я сказала: все будет хорошо. Я потребую от Ладу достаточно денег, чтобы мне не пришлось изменять Вадиму с другими мужчинами. Я оставлю маркиза де Бофора. Я оставлю барона ван дер Капеллена. Я поеду в Бельгию и сделаю то, что требует Ладу. После этого я продам в Голландии мою мебель и произведения искусства. Потом я вернусь в Париж в квартиру, которую я сняла. Капитан Ладу расплатится со мной. Я выйду замуж за моего любимого мужчину — и стану самой счастливой женщиной на Земле».
Вернувшись в Париж, примерно 15 сентября, Мата Хари снова посетила капитана Ладу. Он похвалил ее примерное поведение в Виттеле. Затем он перешел к фактам.
— Как вы собираетесь действовать?
— В Германии или в Бельгии?
— Германия интересует нас меньше. Вам придется ехать в Бельгию. Но как?
Тут Мата Хари вспомнила о маркизе ван дер Схальке, ее любовнике тех времен, когда она вернулась из Берлина. Ван дер Схальк познакомил ее с человеком по фамилии Вурфбайн. Как говорила Мата Хари, Вурфбайн живет в Брюсселе. Он занимается коммерцией с немцами. И он обещал ей чудесное времяпровождение, если она примет его предложение.
Вурфбайн, продолжала она — правая рука фон Биссинга (барон Мориц Фердинанд фон Биссинг, немецкий генерал-губернатор Бельгии). И она описала Ладу свой план.
— Я напишу Вурфбайну и, надев самые красивые платья, отправлюсь в Брюссель. Я буду часто посещать немецкое верховное командование. — Это все, что я могу вам сказать. Я не собираюсь оставаться там на несколько месяцев и заниматься всякими мелочами. У меня есть большой план, с помощью которого я хочу добиться успеха. Только один раз. Потом я прекращу это занятие.
По ее словам, она как будто заверила капитана Ладу, руководителя французской разведки: — Я буду вести эту войну для вас. Положитесь на меня. Конечно, это все было именно так, как и все, что она делала. Мелочи никогда ее не интересовали.
На капитана ее план произвел очень сильное впечатление, сказала Мата Хари. Он спросил ее, «по каким соображениям» она хочет помочь Франции. Это был вопрос, который он задавал каждому новому вербуемому агенту. У Мата Хари ответ был готов.
— Есть только одна причина. Я хочу выйти замуж за человека, которого люблю. И я хочу стать независимой.
— Цена стоит ставки. А как насчет денег?
— Я прошу миллион франков. Но вам придется заплатить их только тогда, когда вы убедитесь в ценности моих услуг.
Капитан Ладу ответил, что это очень большая сумма. Но они, бывало, платили и больше. — Если вы сделаете для нас то, что мы от вас хотим, то мы заплатим вам за ваши услуги. Мы однажды заплатили даже два с половиной миллиона. Потом он сказал, что кое-что его беспокоит. Бывала ли уже Мата Хари в Бельгии? Она ответила, что в последний раз ездила туда с бароном ван дер Капелленом на выставку миниатюр.
— А бывали ли вы в Антверпене?
— Нет.
— Но я знаю, что вы там были.
— Нет.
— А если я скажу вам, что вас в Антверпене сфотографировали?
— Тогда я рассмеюсь вам в лицо. Я ни разу не была в Антверпене до войны и уж точно не ездила туда во время войны.
Уходя из бюро Ладу, она еще раз подумала о состоявшемся разговоре, рассказывала она Бушардону. Он сожалела, что не попросила у капитана аванс, так нужный ей для покупки платьев перед поездкой в Брюссель. Кроме того, она смогла бы хоть частично заплатить человеку, обставлявшему ее квартиру на Авеню Анри Мартен. В тот же вечер она послала письмо капитану Ладу. В нем она просила об авансе. Потом она ждала его звонка, при котором Ладу должен был назваться именем месьеДюбуа. Но звонка не было. Мата Хари, никогда не отказывавшаяся от выполнении своих планов, снова двинулась на Бульвар Сен-Жермен. Ладу оказался несговорчивым. Он отказался дать ей аванс и сказал, что сначала хочет увидеть результаты. Но, тем не менее, сказал ей: — Вы получите ваш миллион — не беспокойтесь.
Затем он спросил ее, сможет ли она писать ему из Брюсселя невидимыми чернилами. Мата Хари, однако, думала, что «эти трюки не подходят мне по характеру. Кроме того, я не собираюсь долго оставаться в Бельгии. Что, собственно, вы от меня требуете?»
— Я не могу вам это сказать, не поговорив предварительно с моим начальником. До этого момента я посоветовал бы вам спокойно возвращаться в Гаагу. Через две недели после вашего приезда туда, вас посетят. Посетивший вас человек привезет вам дальнейшие инструкции.
— Как я его узнаю?
В этот момент капитан с улыбкой написал что-то на листке бумаги и сложил его пополам. Потом он передал листок мне и сказал: — Вот что скажет вам этот человек.
Я раскрыла лист и прочла: «А.Ф. 44».
Ладу спросил его, не узнает ли я она номер. Мата Хари ответила, что никогда раньше его не видела.
— А я думал, что это ваш номер.
Тут Мата Хари рассердилась не на шутку. — Капитан, я прошу вас раз и навсегда оставить все эти ваши намеки. Вы мне бесконечно надоели. Это касается и информации, которую вам поставляют ваши тупые агенты, и всех ваших грязных делишек. Если вы это не прекратите, то я уже сейчас вижу, что скоро придет момент, когда у меня не будет ни малейшего желания, что-то делать для вас.
— Если вы поможете нам поймать хоть одного настоящего шпиона, все равно — немца, испанца или голландца, то за него одного вы получите 25 тысяч франков.
— Это я не могу вам пообещать. Я не имею ничего против получения для вас важных сведений военного или дипломатического характера, но я ненавижу предавать людей.
После этого капитан Ладу еще раз порекомендовал своему новому агенту найти месье Монури в полицейской префектуре, который выдаст ей визу для поездки на родину. 9 ноября 1916 года Мата Хари села в Виго на пароход «Голландия». Ее паспорт предусматривал пересечение испанской границы по пути в Голландию.
Теперь она начала рассказывать Бушардону о трудностях, с которыми она столкнулась в порту Фалмут.
— Меня сняли с корабля и повезли в сопровождении двух «суфражисток» в Лондон. В Скотланд-Ярде в комнату, где я ожидала, вошел мужчина. Он назвал меня Кларой Бенедикс и приказал мне встать. Я запротестовала как только могла. Но он по-прежнему называл меня этим именем. Меня привели в маленькую комнату, где у меня забрали все деньги и украшения. Затем меня четыре дня подряд допрашивали трое мужчин в форме. Привели бельгийца, говорившего со мной по-голландски. У него хватило нахальства заявить другим, что я, мол, разговариваю с немецким акцентом.
На четвертый день трое мужчин сказали: — Теперь мы знаем, что вы не Клара Бенедикс. Вы можете идти, но вам нельзя отправляться дальше в Голландию. Это общее правило в Англии, распространяющееся на всех голландцев. Вам следует вернуться назад в Испанию.
1 декабря в Ливерпуле я села на борт парохода «Арагуйя», а 6 декабря сошла с него в Виго. Там, в отеле «Континенталь», я узнала, что Клара Бенедикс — известная немецкая шпионка, которая часто бывала в Испании.
Затем Мата Хари объяснила, что получила эту информацию от Мартиаля Казо, француза, занимавшего должность секретаря голландского консула в Виго. Она рассказала ему и про бельгийскую пару на борту «Голландии». Муж, месье Аллар, был якобы английским шпионом, а его жена работала на немцев.
На следующий день она встретила месье Казо в городе. Он все еще был в Виго. Он спросил ее, не хотела бы она «для русских» отправиться в Австрию.
— Я потребовала один миллион и сто тысяч франков, — рассказывала Мата Хари Бушардону. Но добавила, что эта сумма была «в большей или меньшей степени шуткой». Но Казо назвал сумму очень большой. Тут Мата Хари разъяснила ему, что если бы она смогла «спасти сто тысяч человек», то разве «каждая голова не стоила бы десять франков»? Месье Казо, позиция которого в этом деле так никогда и не была выяснена, возразил, что «русские, кроме того, договариваются с американцами, а те сделали бы это за меньшие деньги». Но ей все равно следовало ехать в Мадрид, где кто-то должен был показать ей вторую половинку визитной карточки Казо (первую половинку он вручил ей).