Страница 30 из 58
ГЛАВА 17
Следующий день, казалось, был бесконечным. Писарь Бодуэн смертельно устал писать. Мата Хари рассказывала о своем пребывании в Голландии и о второй поездке в Испанию.
Ее пребывание в Гааге, как она сказала, «было совершенно безнадежным». Ее любовник, барон ван дер Капеллен, исполнял свой долг офицера где-то на границе. Для Мата Хари было трудно даже найти себе нового любовника. В таком городе, как Гаага, такие вещи нельзя было долго сохранить в секрете. За это время ее парижский друг по «Гранд-Отелю», маркиз де Бофор, упросил ее вернуться во Францию. Для женщины с темпераментом Мата Хари действительно не могло быть более безнадежного положения, чем то, что сложилось в Гааге. Потому ей пришлось согласиться с предложением маркиза.
— В июне 1916 года (на самом деле, 24 мая) я отправилась на пароходе «Зеландия», чтобы через Виго и Мадрид вернуться в Париж. Затем она подробно описала все произошедшие с ней на борту события, особенно связанные с одним голландцем по фамилии Худемакер, который предположительно был британским агентом, «постоянно курсировавший между Виго и Амстердамом исключительно в целях выдачи голландцев, датчан и норвежцев, ехавших в Южную Америку ради восстановления прерванных немцами торговых связей. В Фалмуте он обычно стоял рядом с британским офицером, проверявшим паспорта. Некоторые пассажиры арестовывались сразу после того, как сходили на землю».
Другой голландец, некий Клейндерт, посоветовал Мата Хари «быть поосторожней с этим грязным евреем. Он всем рассказывает, что был в Вашей каюте». Во всех подробностях Мата Хари описывала Бушардону, как она попросила капитана заставить Худемакера выйти на палубу и сказать перед всеми пассажирами, был он или нет в ее каюте и «извиниться». Худемакер отклонил это требование. Но все пассажиры продолжали настаивать. Все закончилось жаркой сценой. Под крики пассажиров «Ура!» и «Браво!» она ударила Худемакера по лицу, так, «что из его рта пошла кровь».
Результатом было, как говорила Мата Хари, что уругвайский консул, сидевший с ней за одним столом в столовой, предупредил ее: — Худемакер попытается отомстить. Увидите, что с вами произойдет на испанской границе.
Когда Мата Хари сошла с корабля в Виго, Худемакер держался рядом с ней. Мата Хари попросила о помощи двух своих попутчиков — американца и голландца по фамилии Рюбенс. Но ничего не произошло, кроме разве что того, что она встретила Худемакера в поезде и еще раз — в отеле «Ритц» в Мадриде.
Когда она рассказывала Бушардону о случае с Худемакером, желая, видимо, показать это происшествие как причину ее нынешних трудностей, Мата Хари не имела представления, что англичане заподозрили ее еще почти год назад.
Эпизод на корабле привел к неприятностям, с которыми она столкнулась при попытке въехать во Францию. Как и предсказывал уругвайский консул. Когда она попыталась сесть в поезд на французской стороне границы в Хендайе, Мата Хари, по ее словам, «подверглась обыску. После того меня привели в бюро „Специальной полиции“. Три господина начали допрос. Они утверждали, что мне не дозволено въезжать во Францию. Я протестовала и требовала назвать причину отказа. — Мне не нужно называть вам никаких причин, — ответил один из полицейских. — Вы можете ехать в Сан-Себастьян и там попросить объяснений у вашего консула».
«Консул, — продолжала Мата Хари, — был испанский виноторговец, совершенно не разбиравшийся в таких вещах. Потому я написала письмо месье Камбону, генеральному секретарю французского министерства иностранных дел. На следующее утро я, с письмом в руке, двинулась назад на вокзал Хендайе. Но человек, который предыдущим вечером допрашивал меня, на этот раз разрешил мне пройти безо всяких трудностей».
В Париже Мата Хари остановилась в «Гранд-Отеле». «Но маркиза де Бофора там не было, и он не мог получить отпуск. В салоне мадам Данжвилль на Рю Тронше, 30, я встретила одного русского офицера по фамилии Гасфилд, который представил меня своему другу, капитану Вадиму Маслову из русского первого особого императорского полка. Он стал моим любовником. Это была большая обоюдная любовь. Часть Маслова дислоцировалась в Мэйи (у Реймса). Как только у него было время и возможность, он приезжал ко мне.
Затем Бушардон заговорил об ее намерении поехать в Виттель. По памяти она подробно описала ему свою первую встречу и беседу с капитаном Ладу. «В это время я как раз собиралась ехать в Виттель, к чему привыкла еще до войны. Лейтенант драгунского полка Аллор, которого я хорошо знала, работающий сейчас в военном министерстве, посоветовал мне отправиться на Бульвар Сен-Жермен, 28. Меня там очень дружелюбно встретил один господин в штатском, капитан Ладу».
Ладу напомнил Мата Хари, что Виттель находится в прифронтовой зоне. Но Мата Хари только объяснила ему, что она там уже часто бывала, и у нее даже есть денежный долг перед одним тамошним врачом.
— Иностранцу туда очень тяжело проникнуть, — сказал Ладу.
— Но если это так, — ответила Мата Хари, — то я отправлюсь в Рим и Фиуджи. Там вода не хуже.
— Нет, я не то чтобы не хотел дать вам разрешение, но вам придется ответить на некоторые вопросы. Вас зарегистрируют как подозрительное лицо… Это не так, что вы пытаетесь продать рис немцам?
Она рассказала ему историю с Худемакером. Он засмеялся и продолжил беседу.
— Что за господин ехал с вами от Мадрида до Хендайе?
= Это муж русской балерины Лопуховой, с которой я делила купе. На следующее утро он попросил разрешения принести завтрак своей жене.
— Что случилось с вами в Хендайе?
Мата Хари все ему рассказала. Как она сказала Бушардону, Ладу говорил, что это совпадает с подробностями, которые стали ему известны от своих агентов. Ладу расспрашивал ее о людях, которых она знала в Голландии. Как всегда. Мата Хари была достаточно откровенна. Ее любовные приключения она не держала в тайне.
— Я любовница полковника барона ван дер Капеллена.
— Как он относится к Франции?
— Он очень элегантный господин, любящий все, что поступает из Франции. Он пишет мне только по-французски, и в его письме, которое я получила только сегодня, он писал: «Маргерит, ты, которую так любит Франция…»
Возможно, Ладу как раз эту зацепку и ожидал. Терпеливо слушающему Бушардону Мата Хари подробно описывала всю ее тогдашнюю беседу с Ладу.
— Если вы так любите Францию, то вы, вероятно, смогли бы оказать нам ценные услуги? Не думали ли вы уже об этом?
— И да и нет. Такого рода услуги не предлагают, пока о них не попросят.
— Были бы вы готовы?
— Я еще не думала об этом серьезно.
— Вы ведь очень дороги, не так ли?
— В любом случае!
— Как вы думаете, чего вы стоите?
— Все или ничего. Если кто-то доставит вам важные сведения, которые вы ожидаете — тогда он дорог. Если у него это не выйдет, он не стоит ничего.
После этого, рассказывала Мата Хари, Ладу порекомендовал ей найти некоего месье Монури. Он должен дать ей разрешение на поездку в Виттель. Когда она выходила из бюро, он еще раз напомнил, о чем он ее спрашивал: — Что касается дела, о котором я с вами говорил — приходите ко мне, как только вы примете решение.
Она решила спросить совета у своего старого друга Анри де Маргери. Тот сказал ей, что он, как француз, уверен, что она могла бы принести стране пользу.
Прислушавшись к словам де Маргери, Мата Хари решилась на следующий день снова прийти к Ладу. Она сказала ему, что принимает его предложение.
— Ну, посмотрим, — сказал Ладу. — Могли бы вы поехать в Германию или Бельгию? Есть у вас какие-то предложения?
Мата Хари не давала никаких обязательств. — Сначала я хочу в Виттель. Дайте мне закончить лечение. Когда я вернусь, то найду вас.
В Виттеле, куда она, по ее словам, прибыла 1 сентября, «я узнала, что капитан Маслов был сильно отравлен ядовитым газом. Он совсем ослеп на один глаз и мог остаться абсолютно слепым.
Однажды ночью Маслов спросил меня, как я поступлю, если он на самом деле полностью ослепнет.