Страница 82 из 91
Думая об Эшли, недовольный собой, он не заметил, как сигара, догорев, обожгла губы, и резким движением бросил окурок в темноту. Ему были отвратительны двусмысленность его положения, ложь, которую приходилось выдавать за правду, и роль, которую приходилось играть. И все-таки, не желая испытать со стороны Леони враждебности и недоверия, он не мог сейчас заставить себе все ей рассказать.
«Еще не время, — хмуро думал Морган. — Расскажу ей все, когда она наконец будет доверять мне. Если, конечно, такое когда-нибудь произойдет».
Не найдя утешения в ночной тишине, Морган направился к себе. Открыв дверь в спальню, он почти сразу же ощутил присутствие в ней постороннего человека.
Остановившись на пороге, Морган впился взглядом в темноту комнаты и ощутил неприятный холодок вдоль спины — чувство, которое он не испытывал с тех пор, как покинул Францию. Сожалея, что не имеет при себе оружия, Морган на мгновение испугался. Десятки невероятных мыслей пронеслись в его мозгу, пока он отчаянно пытался выявить источник своего беспокойства.
Вдруг в углу комнаты вспыхнул язычок пламени и хорошо знакомый дружеский голос произнес:
— Ну, входи же, Слейд! А если ты вооружен, то, ради Бога, не стреляй! Мне бы совсем не хотелось быть продырявленным одним из своих лучших друзей.
Морган, нервно рассмеявшись, быстро пересек комнату и зажег лампу. Повернувшись, он осветил мужчину, в небрежной позе развалившегося в кресле.
— Бретт Данджермонд! — воскликнул Морган. — Твое счастье, черт побери, что у меня не было при себе оружия. Что ты здесь делаешь?
— Ищу приключений, — последовал немедленный ответ Бретта, все еще небрежно покуривающего тонкую черную сигару. Бросив на Моргана хитрый взгляд, он добавил:
— Какие еще могут» быть иные причины? Морган хмыкнул.
— У тебя может быть с десяток причин. Бретт только пожал мощными плечами, а его худощавое лицо в обрамлении белокурых волос расплылось в ироничной улыбке:
— Чувствую, что женитьба не смягчила твой характер.
Морган бросил на него быстрый взгляд.
— Ты уже знаешь обо всем?
— М-м-м, да. Знаю. Об этом гудит весь Натчез… И потом, прежде чем посетить Нью-Орлеан, я побывал в Бонжуре. Не встретив тебя на балу в честь Барра, я приехал к тебе домой. Доминик объяснил мне причину твоего внезапного отъезда.
— И о моей женитьбе он, конечно же, все тебе рассказал?
На мгновение Бретт задумался.
— Кое-что, — наконец ответил он. — Доминик удивил меня известием, что у тебя отшибло память.
Морган чуть улыбнулся. Он и Бретт выросли вместе, и каждый из них знал о другом почти все. Они примерно одинаково относились к женщинам. Появление Леони изменило Моргана, но Бретт по-прежнему оставался все таким же убежденным женоненавистником. Морган решил прояснить ситуацию. Не глядя на Бретта, он произнес:
— Леони не лжет, как мне вначале казалось. Мой двоюродный братец Эшли выдал себя за меня и женился на ней шесть лет назад. Я написал об этом Доминику, но он, видимо, когда говорил с тобой, еще не получил моего письма. Возглас удивления был ответом Бретта. В течение нескольких часов друзья беседовали, попивая коньяк. Более всего говорили о женитьбе Моргана. Ярость искажала лицо Слейда при одном только упоминании имен» Эшли. Видя, как трудно признать Моргану, что по закону Леони является женой его ненавистного кузена, Бретт с кажущимся равнодушием спросил:
— Может быть, мне стоит найти Эшли… и пристрелить?
Морган напрягся, зная, что предложение Бретта — не пустой звук. Это был, конечно, выход, но Моргану не хотелось об этом думать. Он посмотрел Бретту прямо в глаза и твердо ответил:
— Нет! Я сам разберусь с ним! Бретт пожал плечами.
— Хорошо, раз ты этого не хочешь. Но, — добавил он ледяным тоном, — если наши с Эшли дорожки пересекутся, не надейся, что я спущу это дело ему с рук!
— Я не хочу, чтобы ты это делал, Бретт! — ответил Морган.
— Как знаешь! — весело согласился Бретт. Тема была исчерпана, и, сделав очередной глоток коньяка, Морган спросил:
— Ну, а кроме страсти к путешествиям, что привело тебя сюда? Ты пока об этом ничего не сказал.
— Малыш Барр, — мгновенно ответил Бретт. — Этот человек чрезвычайно интересует меня. Очень хотелось бы знать, что он из себя представляет. Поэтому…
Морган вопросительно приподнял бровь.
— Что поэтому?
Бретт хитро посмотрел на него из-под длинных густых ресниц.
— Барр и Уилкинсон, — почти добродушно произнес он. — Этот дьявольский союз, если он, конечно, существует, возбудил мое любопытство. — И, внезапно наморщив лоб, он спросил:
— Ты ведь был в Нью-Орлеане, когда умер губернатор Гайозо, не так ли?
Не скрывая своего удивления этим вопросом, Морган кивнул.
— И Уилкинсон был там? — спросил Бретт. — Знаешь, в последние годы я слышал массу историй о той ночи, когда умер Гайозо…
Несмотря на дурашливый тон Бретта, Морган был не склонен шутить.
— Ты хочешь знать, не заметил ли я чего-нибудь подозрительного?
Подняв брови, Бретт спросил, иронически улыбаясь:
— С чего это тебе пришла в голову подобная мысль?..
…И Морган поведал все, что помнил, о той давней ночи. Свой рассказ он закончил словами:
— Признаюсь, меня удивило появление Уилкинсона. Я тогда подумал, что тут что-то не чисто, но не видел и не слышал ничего такого, что подтвердило бы мои подозрения. — Вопросительно взглянув на друга, он спросил:
— А что слышал ты?
Бретт прочертил в воздухе рукой.
— Немногое. Пока это лишь мои догадки. Но несколько губернаторских слуг шептались, что Гайозо умер вовсе не от лихорадки. Я точно знаю от испанских офицеров, с которыми мне доводилось общаться в последние годы, что Гайозо был почему-то недоволен Уилкинсоном. Никто не говорил об этом прямо, но если собрать вместе все сведения, то получается, что губернатор умер не своей смертью.
— Вздор! — убежденно возразил Морган. — Неужели ты подозреваешь Уилкинсона в убийстве?
— А почему бы и нет? — спокойно ответил Бретт. — Особенно если учесть, что Гайозо не ладил с Уилкинсоном. Не делай ошибку, недооценивая нашего бравого генерала, Морган. Возможно, он хвастун и выглядит иногда глупцом, но чутье у него как у загнанной в угол гремучей змеи, ты должен помнить об этом.
Морган нахмурился.
— Никто не мог доказать, что Уилкинсон работал на испанцев… Если…
— Если только Гайозо не обнаружил, что Уилкинсон вел двойную игру… — подхватил Бретт.
— Черт побери, какое отношение все это имеет к Барру? — задумался Морган.
— Возможно, никакого. Но я слышал историю о карте, которую предположительно нарисовал Филипп Нолан и которая была необходима как повод для вторжения на испанскую территорию.
Зеленые глаза Бретта встретились с глазами Моргана, и он мягко сказал:
— Уилкинсон всегда покровительствовал Нолану, а люли шептались, что Уилкинсон был более, чем в любезных отношениях с испанцами… Но не в привычке нашего генерала было оказывать кому-либо услуги, если он не рассчитывал на ответное расположение. Добавь сюда Аарона Барра, этого падшего властелина, ищущего для себя подходящее королевство, и ты поймешь, что здесь есть простор предположениям, особенно после того, как малыш Барр прибыл в Нью-Орлеан, где интриги столь же обычны, как и восход солнца.
— Ты действительно думаешь, что Уилкинсон уничтожил Гайозо, что карта, составленная Ноланом, находится у него и что они с Барром собираются вторгнуться на испанские земли?.. — спросил Морган, не веря до конца во все это, но допуская подобную возможность.
Бретт поставил рюмку коньяка на стол и резко встал.
— Думаю, что мне пора отправляться спать, но перед отъездом я еще повидаюсь с тобой. Возможно, к этому времени я буду располагать чем-то более существенным, чем догадки. — Ироничная улыбка мелькнула на его лице, и он добавил:
— Надеюсь, к тому времени ты разрешишь все проблемы со своей женой.
Морган уныло кивнул.
. — Я тоже надеюсь, хотя и не слишком в этом уверен, мой друг…