Страница 44 из 78
— Я надеюсь, что ты тоже согласишься с моим правом…
Но она выглядела столь потерянно и несчастно, что Доминик, наблюдая за ней, тотчас заметил ревность, которую она пыталась скрыть. Ну, что ж, ему следует быть осторожней. Мелисса не так уж бесстрастна и равнодушна к тому, что он провел ночь с другой женщиной, как она думает, а смысл слов жены заставил его насторожиться. Лицо Доминика сохранило непроницаемость, но взгляд серых глаз потяжелел, и он уставился на нее.
— И что? — спросил он почти нежно. — Что ты имеешь в виду под этим?
Мелисса нервно проглотила слюну, думая, что сейчас самое время нанести ответный удар. Сдерживаясь, она пожала плечами и ответила:
— То, что ты слышал. Мы оба взрослые люди, и я не вижу причины притворяться, будто наш брак не таков, каким он нам представлялся. Поскольку он заключен по необходимости, то почему бы каждому не найти себе… партнера.
— Партнера?! — завопил Доминик. Его красивое лицо так исказилось, что Мелисса испытала смешанное чувство страха и удовлетворения. Он подошел к ней, схватил ее за плечи и как следует тряхнул.
— Ты — моя жена, маленькая дура. И если ты полагаешь, что я позволю наставлять мне рога, то глубоко ошибаешься.
Золотистый огонь ее топазовых глаз говорил сам за себя.
Мелисса подняла голову. Ее сердце быстро вилось от мощной волны надежды, что эти слова, сказанные глухим, гневным голосом, имеют глубокий смысл, и невинно проговорила:
— Но я поняла тебя так: ты можешь развлекаться в компании других женщин, а я — в компании других мужчин, или это не так?
Увидев открывшуюся перед ним бездну, Доминик прикусил язык. Маленькая ведьма! Как ловко она повернула его слова, поймав его в его же собственные сети! Признаться ей, что между ним и Деборой ничего не было, что он всю ночь провел в одиночестве на соломе, на задворках конюшни, или?..
Доминик колебался. Ему хотелось рассказать Мелиссе, что она свела его с ума, что даже мысль о другом мужчине, прикасающемся к ней, ему невыносима! Однако он боялся стать посмешищем в ее глазах… Никакой другой женщины он не хочет, он хочет только ее. И прямо сейчас…
Его пальцы легко и ласково коснулись ее шелковистых плеч. Тонкий запах духов щекотал ноздри Доминика, он мучительно осознал тепло и близость ее нежного тела. Воспоминание о их первой и единственной ночи зажгло огонь в его крови, затуманило разум, и он почувствовал, что весь охвачен желанием. Грустная улыбка коснулась его губ. Мелисса и впрямь ведьма, если так легко возбуждает его.
От улыбки Доминика, от его близости сердце Мелиссы оборвалось. Она молилась, чтобы муж отмел ее предложение, но секунда шла за секундой, а он молчал. Значит, он разрешает ей иметь других мужчин, подумала она горестно. Мелисса не хотела верить, что он настолько аморален, и почти ненавидела его в этот момент, боролась с собой, чтобы не ударить его по надменному лицу и не завопить во все горло, что она не собирается играть роль неразборчивой суки — даже если ее муж блудлив, как… как… Она не находила подходящего слова. Но, вдруг почувствовав перемену в прикосновениях Доминика, страстный блеск его серых глаз, Мелисса поняла, что он жаждет обладать ею. С отвращением она увернулась и саркастически спросила:
— А разве Дебора не удовлетворила твою похоть?
Доминик замер, теплый свет в его глазах погас.
— Прости, дорогая! — рявкнул он. — Я забыл, что тебя не трогают мои нежности. Жаль, что ты не была столь же разборчива той ночью в гостинице!
— Однако я не нарушала супружеской верности сразу после свадьбы!
Ее слова резанули его, как ножом, а блестящие в глазах жены слезы остудили гнев. Слова объяснения вертелись у него на языке, Доминик шагнул вперед, его руки протянулись к ней, но она выскользнула из его объятий.
— Не прикасайся ко мне! Я хочу, чтобы ты никогда больше ко мне не прикасался — особенно сразу после того, как оставишь объятия другой женщины!
Доминик внимательно рассматривал Мелиссу. Положение было не из легких, но он не смог подавить слабую улыбку, словно бесенок проказливо подтолкнул его…
— Уверяю тебя, дорогая, что я явился из объятий не женщины, а моего камердинера. Можешь его спросить.
Мелисса уставилась на мужа; для нее было очевидным, что он потешается над ней. Это только укрепило ее в самых мрачных подозрениях — он ничего не чувствует к ней. Она для него — ничто! Топазовые глаза вновь гневно блеснули, и она заявила, стиснув зубы:
— Я польщена, что тебя забавляет эта ситуация! Надеюсь, тебе будет так же весело, когда я проведу ночь в объятиях любовника!
Улыбка исчезла с лица Доминика, и он сказал:
— Только один любовник будет в твоей постели. И ты найдешь его сию же минуту…
— Что?! — негодующе взорвалась Мелисса, забыв о своем желании сказать ему, что он — единственный любовник, который был ей нужен.
Доминик был сейчас так хорош с темными, аккуратно причесанными волосами, вьющимися надо лбом, в прекрасно скроенном темно-голубом жакете, обтягивающем его широкие плечи, в черных бриджах, облегающих стройные, мускулистые бедра. Черты его лица были благородны, глаза улыбались, и все вместе могло свести молодую женщину с ума! «К несчастью, — горько подумала Мелисса, — под красивым обликом скрыто черное сердце».
— Ты высокомерен и отвратителен! Я не хочу больше тебя видеть! И ты еще смеешь во всем обвинять меня! — заявила она.
Густые темные брови Доминика взметнулись:
— Ты пришла ночью в мой гостиничный номер и отнюдь не отвергала моих домогательств… Но, кажется, твои желания переменились после свадьбы.
Мелисса не могла объяснить мужу свое появление в гостинице в тот фатальный вечер. Она лучше умрет, чем расскажет ему!
— Я вижу, мы все равно ни о чем не договоримся. Перед тем, как мы расстанемся, я хочу, чтобы ты знал: я не намерена сидеть и кротко наблюдать за твоими «шалостями»! С тех пор как ты ясно дал понять, что чувствуешь себя свободным, у меня лишь одно желание: иметь такую же свободу!
Доминик задумчиво окинул ее взглядом, пытаясь понять, что из того, что она сказала, — правда, а что — бравада. Действительно ли она хочет завести любовника? Или все это просто защитная маска?
Его голос был ровным и бесстрастным:
— Похоже, что ты много думала об этом. Есть ли у твоего кандидата в любовники имя?
Его спокойный тон окончательно вывел Мелиссу из себя, и прежде чем она сообразила, что делает, выпалила:
— Да! Джулиус Латимер!
ЧАСТЬ III. ИНТРИГА И ЖЕЛАНИЕ
Глава 18
Заявление Мелиссы заставило Доминика побледнеть. Произнеся имя Латимера, она загипнотизированно наблюдала, как Доминик направился к ней, не зная, какие чувства пробудили в муже ее слова и будучи совершенно не готовой к силе произведенного впечатления. Что-то более острое, чем ревность, вызвали в муже ее слова.
Красивые черты лица Доминика стали холодны и неподвижны, а его голос ледяным:
— Если я когда-нибудь застану тебя в объятиях Латимера, я убью его на месте, и тебе всю оставшуюся жизнь придется сожалеть о том, что ты когда-то знала этого человека!
Не говоря больше ни слова, Доминик вышел из комнаты. Это было не то, чего ожидала Мелисса. Но она пыталась себя утешить: в конце концов, Доминик не посмеялся над ней, но и не остался равнодушным.
Однако теперь она страшилась их новой встречи, не зная, как поведет себя муж.
Тем не менее, встретив Мелиссу на следующее утро за завтраком, он искренне приветствовал ее и, к ее удивлению, провел часть дня с ней. Ни единым словом Доминик не напомнил ей про безобразную сцену. Вместо этого он вел себя как молодой муж, показывающий новобрачной дом, обращая ее внимание на перемены, которые можно сделать, и спрашивал ее мнение.
Мелисса впервые с некоторой надеждой взглянула на Доминика: если он проводит столько времени с ней, хочет ли он видеть эту отвратительную Дебору? Если Мелисса привлекла его внимание, может быть, им удастся наладить человеческие отношения между собой?