Двойник для шута

— Я не знаю, есть ли у тебя разрешение хотя бы в крайних случаях отвечать на деликатные вопросы, подобные тем, которые я сейчас собираюсь задать. И потому понимаю, что поступаю до какой–то степени нечестно по отношению к тебе. Но пойми и ты меня: долгие годы моих знаний хватало, чтобы спокойно и, надеюсь, неплохо выполнять свою работу, — я это и делал, не причиняя никому лишних хлопот. Но теперь все переменилось — как я могу защитить императора, если ничегошеньки не знаю?

— Ты прав, Сивард, — сказал Аббон. — Я даже не стану тратить время на то, чтобы обсуждать эту сторону проблемы. Сделаем так: ты объяснишь, что именно тебя интересует, а я постараюсь рассказать тебе все, что сочту возможным. Согласен?

— Можно подумать, у меня есть какой–то выбор, — буркнул одноглазый.

— Выбор всегда есть, — мягко ответил маг. — Просто все тайны, которые тебе так необходимы, — не мои. И я уже не первый век приношу клятву каждому следующему Агилольфингу свято хранить их.

Начальник Тайной службы смотрел на мага со спокойной улыбкой. Он уважал этого жизнерадостного, сильного человека и прекрасно понимал, какая ответственность лежит на нем все эти бесконечные годы. Он не стал бы просить у Аббона нарушать данное слово, но ему на самом деле не хватало множества звеньев, чтобы воссоздать всю цепь событий. Он сунул руку за пазуху и добыл оттуда неожиданно тухлую тетрадь, переплетенную в изумрудно–зеленый бархат с серебряными накладками, открыл ее посредине и пробежал глазами страницу.

— Видишь ли, Аббон, вероятно, ты станешь смеяться, но я веду нечто вроде записей о том, как прошло то или иное дело, что я успел, чего — нет.

— Только этого мне не хватало, — поскучнел маг.

— Вот–вот, я так и думал, что ты это скажешь. Но все равно: однажды мне пришла в голову совершенно естественная мысль узнать у тебя или кого–либо другого, сколько лет герцогу Дембийскому и когда он впервые появился при дворе. Думаю, я совершенно случайно занес тогда эту запись в свою тетрадь: вопрос был слишком незначительный, с одной стороны, и простой — с другой. И я был уверен, что рано или поздно вспомню о нем, хотя бы когда встречусь с Аластером. И что же? Я так и не вспомнил, хотя на провалы в памяти не жалуюсь.

Позже я пересматривал свои записи и, натолкнувшись на эту, специально перенес ее на одну из последних страниц. И опять забыл. Дальше это стало похоже на увлекательную игру. Я должен тебе сказать, что если в ней и был победитель, то на меня не рассчитывай, я не знаю, кто он. А теперь ответь, это твоих рук дело?

— Не стану притворяться, что не знаю, о чем речь, — вздохнул Аббон. — Скажем так, не только и не столько моих.

— Тогда чьих же?

— А теперь я буду делать вид, что не слышал последнего вопроса, и ты тактично переведешь разговор на другую тему.

— Опомнись, Аббон! Это я–то тактично переведу?

— Придется, — пожал плечами маг. — Это уж совсем чужие секреты.

— Ну, тогда хотя бы намекни — только герцог Дембийский представляет из себя сплошную загадку или его гравелотские сеньоры все, как один, имеют тайны?

— Ты сам и ответил, Сивард. Давай договоримся, что к нашим проблемам это не имеет никакого отношения, и потому ты вправе перестать терзать себя сомнениями по поводу Аластера и его воинов.

— Меня всерьез волнует, что такое магия, — сказал одноглазый, вставая с сундука и начиная расхаживать по лаборатории Аббона. — Я раньше не задумывался над этим вопросом: все мы в детстве достаточно сказок наслушались, чтобы считать себя настоящими экспертами. А спроси меня, что может маг и чего он не может — я не отвечу. Потому что не знаю.

— Ого! — Аббон в досаде хлопнул себя по ляжкам. — Ты представляешь, чего требуешь?! Люди по несколько десятков лет изучают основы магии, а ты приходишь с утра пораньше и хочешь к вечеру все знать и все понимать.

— Ну, не к вечеру, а к обеду, желательно. Есть–то хочется.

— Бог мой! — возвел маг глаза к потолку.

— Не усердствуй так, я же не прошу учить меня заклинаниям или объяснять основные принципы. Мне важно разобраться для себя, что маг может, а чего — нет. Скажем, ты умеешь превращаться в животных или птиц?

— А–а, вот ты о чем, — протянул Аббон. — Тоже задача не из легких, но более разрешимая.

— Ты сам — сильный маг? — внезапно спросил Сивард.

— Да. Очень. Но, конечно, с Ортоном не иду ни в какое сравнение.

Одноглазый споткнулся и застыл на месте, представляя из себя статую Величайшего Недоумения.

— Сейчас–сейчас, — рассмеялся Аббон. — Все растолкую, во–первых, тебе необходимо уяснить раз и навсегда: любой маг работает с энергией мысли и никогда не может сделать того, что противоречило бы основным законам природы. Скажем, я не могу превратиться в волка или кота, но могу заставить тебя поверить, что я это сделал. Чем сильнее маг, тем быстрее и легче у него это получается.

— А как же внушить подобные мысли тысяче людей?

— О! Это гораздо проще. Думаю, для тебя не секрет, что люди, собравшиеся в толпу, думают и действуют иначе, чем поодиночке. Разум и воля толпы — сами по себе серьезная магическая сила. И здесь основное умение заключается не в том, чтобы убедить толпу, а в том, чтобы несколько десятков или сотен людей, собравшихся в одном месте, превратить в это особенное существо. Но это уже ремесло, далекое от магий. Великие правители, полководцы и люди искусства владеют им в совершенстве.

— То есть маг не может обернуться птицей, перелететь океан, затем стать каким–нибудь чудовищем, чтобы уничтожить воинов…