Двойник для шута

— А сколько это будет стоить?

— У, пиявка, — прошипел Крыс, но не очень громко. — Вот, держи.

И протянул незнакомцу глухо звякнувший мешочек. Тот потряс им над ухом.

— Золото, — произнес не без удивления. — Может, еще и бить не станете?

— Да ну тебя! — рявкнул Коротышка раздраженно.

— Только тихо, тихо, я вас прошу. Такая щедрость и добросердечность требует поощрения. Значит так, ваш "друг" провожал всего одного нашего пассажира — такого, не слишком высокого, но подтянутого, вроде воина. Только не воина, конечно. Выправка у него есть, но ходит свободно — сразу видно, что ни доспехов, ни меча долго не носил. А вот еще один господин, погрузившийся на корабль с двумя странными слугами, делает вид, что не знает его, тогда как на самом деле очень хорошо знает. И выглядит это забавно и немного страшно. Кроме этих четверых, никого из пассажиров на борту корабля нет. Будете искать — не ошибетесь. И в качестве приза я намекну вам, что слуги — не слуги на самом деле. Потому что я не видал, чтобы хозяева своих слуг так боялись, сторонились и не терпели. Зачем насиловать себя и жить с человеком, который тебе неприятен?

— Странные у вас пассажиры, однако.

— У нас и команда странная, — откликнулся повар. — Так что же теперь делать?

— Последний вопрос: когда вы отплываете?

— Через несколько часов, добрые господа, — отвечал тот, исчезая в темноте.

* * *

— Что с ним? — спросил Аббон Флерийский, едва турнир завершился и он получил возможность говорить о самом главном.

— Умирает, — спокойно ответил Аластер. — Я перепробовал все способы, но он отравлен. Концентрация яда, очевидно, была невелика, и поэтому он проходил день или два. Ничего нельзя сказать точно. Впрочем, посмотри сам. Может, тебе удастся что–то выяснить.

— Когда же это закончится? — простонал Аббон.

— Только тогда, когда нам удастся отыскать истинного виновника этих событий. Давай поступим так: ты ступай к близнецу, а я пойду поговорю с императрицей. Помимо всех прочих благ, у нас остался один близнец, и, как справедливо заметил Сгорбленный, это уже напоминает конец света.

— Знаешь, Аластер… — тихо сказал маг.

— Знаю, знаю, старина. Ты чувствуешь себя последним из негодяев.

— А откуда тебе это известно? — подозрительно спросил тот.

— А я сам не лучше. Не знаю, что предпринять, как исправить ошибку, как загладить вину. Но! Все это только между нами.

— Конечно, конечно, — взмахнул Аббон руками, и пышные рукава его мантии затрепетали в воздухе крыльями.

Шут встретился герцогу на полпути к покоям императрицы.

— Значит… снова?

— Представь себе. Хоть Далмеллин и говорит, что такое неблагоприятное расположение звезд повторяется раз в двести пятьдесят лет, я ни о чем подобном не слышал. На сей раз судьба не просто отвернулась от нас, но еще и повернулась лицом к кому–то другому, нам враждебному.

— Послушай, Ортон, пойдем со мной к Арианне. А то я не знаю, что ей говорить.

— Лучше не говори ничего. Не тревожь бедную девочку.

— Но должна же она узнать!

— Конечно должна. Я и не отрицаю, просто попозже. Повременим с горестными сообщениями.

— Ортон, ей никто не обещал, что ее пребывание здесь будет приятным. Быть государем — это работа. Чем скорее она выучит это нехитрое правило, тем счастливее будет.

— Подожди с этим, — сказал шут твердо. И Аластер внезапно смирился.

— Ладно, если ты считаешь, что так будет лучше… Размахивая руками и путаясь в полах своего огненного плаща, бежал к ним по коридору Сивард, и слуги ловко обходили его, чтобы не столкнуться с этим рыжим смерчем и не быть сшибленными с ног.

— Ортон! Аластер! Вы–то мне и нужны.

— Это не самое лучшее приключение в моей жизни, — заметил Аластер. — Я бы предпочел, чтобы меня искала прекрасная дама.

— Обойдешься, — сказал запыхавшийся одноглазый. — Вам будет не до дам. Вместо дам я могу предложить четыре свежих, с иголочки, можно сказать, трупа.

— А, это в корне меняет дело, — сказал шут. И уже серьезно добавил:

— Кого убили на сей раз?

— Что вам сказать? Некоего Кайрена Алуинского, рыцаря из Эйды, — участника турнира. Его цвета — багряно–черный и серебряный.

Во дворце все чувствовали друг друга на расстоянии, поэтому никто особенно не удивился, когда Аббон Сгорбленный, Аббон Флерийский и Теобальд появились из–за поворота и бодрым шагом двинулись по направлению к друзьям.

— Раз Сивард так машет руками, — невозмутимо заметил князь Даджарра, — ставлю месячное жалованье на то, что снова что–то случилось. Скажем, убийство.

— Как ты догадался? — съязвил Сивард.

— Интуиция. И кто умер?

— Багряно–черный с серебряным, — лаконично ответил Аластер.

— Как же, как же, помню! — откликнулся Сгорбленный. — Мы с Теобальдом обратили на него особое внимание, помнишь, граф?

— Да, это был очень искусный воин, и ему страшно не повезло. Если бы Бодуэн не врезался в него своим щитом, то у нас мог бы быть другой победитель турнира.

— Вы на него смотрели?

— Не то чтобы только на него, но смотрели. Он выгодно отличался от своих соперников. Этот Кайрен мог бы убить их всех, правда, он сражался не самым привычным для себя оружием, — сказал Теобальд. — Во всяком случае, так нам с Аббоном показалось.