Страница 26 из 89
По полям бежит, аки вражья рать, злой дурман-трава, лихоцвет-трава, черный смех-трава — сколько хватит глаз, до самОй межи. Нива русская в забытьи лежит, ни овса ни ржи не видать. Там, где колокол-богатырь упал, звоном изошел, раскололся оземь — там и землю ворог лихой стоптал, лес стоит что крик, и поля что слезы. Русь безбожная, Русь беззвездная, покаяние прими позднее, Русь, детей своих смилуйся, прости, зарю новую возвести. выйдет сеятель да с зерном в горсти. Рать колючая сгинет ровно сон, встанет рожь могучая ниве на поклон. Сполыхнет лазоревый звон…
V. Русь воскресшая
1 На Руси колокола воскресли, озаряют Божью землю новой песней. И восходит истинное Слово, позднею звездой в венце терновом. Благовесты-изгнанники в отчий край воротились. Все, чьи судьбы изранены, шепчут: Божия милость… 2 Божий вестник, что сзывает люд на молитву, иль на брань, на вече, развяжи от многолетних пут тягость жизни — сердце человечье. Медный ангел говорит с людьми, кличет, бьется, напрягая жилы. Боль уйми и грех с души сними, колокольный зов тысячекрылый. Вновь толпа на площади, как встарь. В маленьком окне высокой башни как в пожаре, мечется звонарь, лик его преображен и страшен. Всякого коснется вещий зов и затеплит души — Божьи свечи, и развяжет чистою слезой тягость жизни — сердце человечье. 3 Колокола Русь отмолили — из бездны вывели, у тьмы похитили, слезами-серебром омыли. Покаянные да печальные, как небесных ласточек крики, отмолили звоны, отзвучали таинством в Служении великом. Ныне звоны на заре встают — венчальные, с Божьим голосом и Божьим ликом.Баллада о двух кораблях
У берега дрожали два челна, казались птицами, готовыми к полету. Лесной реки таинственную зелень заря преображала в смоль и кровь. И был один корабль белее снега, белей берез на солнечной поляне, светлей улыбки ласковой любви. Но сплошь в узорах огневых и алых. То гроздьями целительной калины и вышивкой на русском рушнике они казались, то бедой грозили. Как лебедь раненый, тужил корабль. и был второй корабль чернее ночи, черней пожарища, чернее шали вдовьей, чернее горя. Подойдя поближе, я разглядела, что второй корабль узорами расписан золотыми. Но так они на черноте смотрелись надменно, жутко и почти злорадно, как золото, добытое неправдой, как золото, принесшее беду… В урочный час ты ждал на берегу, Храмостроитель строгий и усталый. Ударил колокол протяжно, грозно. И ты сказал: взгляни на два челна. Один из них — судьба святой Руси, который — выбрать мы должны с тобою. Но поспеши: сейчас враги ворвутся. Ты видишь, отблеск факелов багровых уже плывет по медленной воде. Ты слышишь, бьется колокол, как сердце, которое готово разорваться. И мы ушли вдвоем на корабле. И мы ушли, оставив на погибель трудом и светом созданное царство, все храмы, и цветы лесных полян. Еще корабль не скрылся за излукой — мы видели, как ворвались враги. Мы видели, как по заветным травам, что бережно, с любовью я сбирала, промчались злые, тягостные кони. Мы видели, как в Храме пировали бесстыжею и подлою гурьбою, как поглумились над твоей работой. А вещий колокол умолк и треснул и покатился с колокольни вниз, как голова казненного на плахе. Цветы и сосны исходили криком… И мы ушли вдвоем на корабле. Нам выбирать пришлось судьбу России. Мы выбрали кроваво-белый челн — пречистый свет, и кровь, и Воскресение. А тьму и золото оставили врагам. Ты молвил: Возродится Русский Храм! Захватчики святыни не постигнут. Пройдут слепые годы лютой боли, чтоб возродиться смог безсмертный Храм. И в этот самый горький, тайный час, когда отчаянье когтило душу, я ощутила и тебе призналась, что дышит у меня дитя под сердцем.Стихи из книги
«ТРАВНИК»
Папоротник
В лесу тропинка умерла, там темень да седой туман. И папоротник там молчит, как будто раненый титан. Не торопись его судить. Во мгле грехов — да Божий свет, как свет упавших в чащу звезд. Но знайте: мой цветок — огонь, мучительный огонь в ночи. Он до кости сожжет ладонь тому, кто хочет приручить.