Страница 5 из 18
Холма с нашим кастелло ниоткуда не было видно.
Только я стал подбирать в уме слова, чтобы спросить, есть ли тут порт, можно ли подъехать к морю, как Микеле свернул на небольшую площадь с фонтаном посередине, затормозил у тротуара и поманил меня из машины.
— Куда мы идём? – спросил я, забывшись, по–русски.
— Моментино. – Он указал на зеркальную витрину небольшого кафе, за которой я увидел отца!
Он сидел в одиночестве за маленьким столиком и читал газету
«Паэзе делла сера».
5
Микеле отвёз нас в замок. Отец сразу прошёл со мной в мою комнату.
С первого же момента, как я заметил его за окном кафе, я словно впервые увидел давно нестриженные седые волосы, глубокие морщины поперёк лба, затрапезный свитер… Дома как‑то ничего этого не замечал.
— На днях тебе исполняется шестнадцать лет, — сказал отец. — Достаточно взрослый, чтобы мы могли серьёзно поговорить. Помнишь, как года полтора назад во время церковной службы около вас с Ольгой Николаевной тёрся какой‑то человек, а после подошёл возле церкви, рассказывал, что знает меня, что он мой друг?
— Помню.
— Он действительно когда‑то был моим другом. Так вот. На днях от Ольги Николаевны пришло письмо. Она сообщает, через неделю после нашего отъезда он явился к ней с какой‑то бандой. Отшвырнули её, ворвались наверх, где была лаборатория, перевернули всё в поисках моих записей, требовали сказать, куда мы уехали. Пишет, что не сказала. Не
столько сама напугана, сколько теперь боится за нас.
— Пусть скорей приезжает! Выпиши её сюда.
— С самого начала говорил с ней о таком варианте. Отказалась наотрез. Не хочет, не может бросить родительский дом, свою церковь, могилу твоей мамы…Думаешь, почему мы так спешно уехали? Почему я вывез только самое необходимое из своих бумаг, а остальное успел уничтожить вместе с лабораторией? Этот человек – Джангозин Олег Михайлович, к твоему сведению, очень опасен. Не знаю, как здесь, а там, в России, он всемогущ. Ольга Николаевна имела наивность послать мне это письмо. С адресом на конверте! А я не сомневаюсь, что там, в посёлке у него и на почте, как говорится, всё схвачено…
— Но она не могла нам не сообщить.
— Согласен. Нужно было поехать в Москву, позвонить по телефону из переговорного пункта. Как я с ней и договаривался…Вчера ночью смотрел перед сном новости по итальянскому телевидению, и в конце программы, когда уже собирался выключить телевизор, в спортивном разделе сообщили: на юг Италии на международный турнир теннисистов в Бари прибывает команда любителей из Москвы.
— Ну и что?
— А то, что Джангозин – мастер спорта по теннису. Сегодня я вышел в город, купил несколько газет, и в одной из них отыскал список российских членов команды. Среди них Джангозин.
— Почему ты его так боишься?
— Не только я, но и ты должен остерегаться этого мерзавца.
Биография Джангозина
Отец рассказал, что это не его настоящая фамилия, а фамилия жены – дочери бывшего секретаря ЦК коммунистической партии одной из среднеазиатских республик СССР. Он женился, когда они вместе учились в московском мединституте. Благодаря этой фамилии и, конечно, самому тестю, сделал головокружительную карьеру – в двадцать шесть лет стал заместителем министра здравоохранения этой республики.
В школе отец и Олег сидели за одной партой. С детства отец много читал. Олег брал у него книги. Он был из бедной семьи, и мама отца, моя бабушка, всё время его подкармливала. Став старшеклассником, отец заинтересовался генетикой, протыривался на какие‑то лекции оставшихся после разгрома генетики учёных, с кем‑то из них даже подружился.
Олег же увлёкся спортом. Хотел быть сильным.
После школы отец поступил учиться на факультет, где изучают молекулярную биологию.
Олег, который всегда тянулся за отцом, тоже пошёл в мединститут. Но захотел стать хирургом. Потому что слыхал, что хирурги много зарабатывают, так как делают левые операции.
Когда Олег учился на последнем курсе, спортивный тренер познакомил его с каким‑то китайцем, который преподавал ставшее в то время модным иглоукалывание. У него же Олег приобрёл электрический приборчик для воздействия током на точки человеческого тела, отвечающие за состояние внутренних органов.
Вместе со своей однокурсницей Джангозиной он поставил несколько опытов в больнице, где они проходили практику, и решил, что нашёл способ, как победить рак.
С помощью будущего тестя добился того, чтобы ему разрешили сделать внеочередной доклад в Комитете по науке и технике при Совете министров СССР.
Его идеи, как и предсказывал отец, члены медицинской комиссии справедливо сочли вздорными, несерьёзными.
Вскоре после этого Олег закончил ординатуру, женился. И уехал в Среднюю Азию. Сделался заместителем министра.
Но тут началась перестройка, распад Советского Союза. Всё у них там рухнуло. Джангозин с женой вернулся. Стал работать хирургом в московской клинике. Постепенно заделался виртуозом сосудистой хирургии. Заменял больные вены ног на искусственные, пластиковые. Отбоя не было от клиентов.
Особенно потянулись к нему церковные иерархи, ну, попы, люди, как правило, тучные, страдающие от всяких варикозов и тромбофлебитов.
От этих клиентов он получал особенно большие деньги. Кроме того, они дарили ему редкие, дорогие иконы, которыми он украсил свою квартиру.
Какой‑то архимандрит стал Олегу лучшим другом и, побывав у него в гостях, сагитировал креститься.
К тому времени отец уже работал в Неаполе.
А Олег Джангозин дважды в неделю играл в теннис. Построил трёхэтажную дачу, заимел автомобиль «мерседес», собирался приобрести какой‑то подмосковный санаторий, чтобы устроить там частную хирургическую клинику.
И тут кто‑то рассказал ему о статье отца в журнале «Сайенс генетикс».
…Может быть, эта биография Джангозина поможет вам в поисках моего отца.
6
Было утро. Был мой день рождения.
Я был счастлив тем, что, наконец, дорвался до моря, что плыву рядом с отцом в настоящей морской воде. Если всё будет так, как мечтает отец, если, не разбив браслета, доживу до конца роста и стану бессмертным, я бы хотел всегда жить рядом с морем.
Только когда мы вышли из воды на песок пляжа, я подумал о том, что не получил никакого подарка. Обычно в этот день отец и Ольга Николаевна при всей нашей тогдашней бедности ухитрялись подарить что‑нибудь неожиданное.
«Ну и что такого, что не получил подарка, — подумал я, — отец подарил целое море.»
И в эту минуту услышал:
— Не одевайся. Надень только футболку, чтобы защититься от солнца, остальную одежду и кроссовки клади сюда, на поролон вместе с моими вещами.
— Зачем?
— А мы сейчас поплывём вон туда – он указал в сторону гавани.
— Зачем? – переспросил я, надевая липнущую к мокрому телу футболку.
— Бери мат с одеждой, клади его на воду. Будем плыть и толкать его перед собой.
Теперь я понял, для чего он тащил поролон из кастелло. Было непонятно лишь, почему и куда мы должны транспортировать наши вещи таким необычным способом. Выспрашивать отца бесполезно. Он всегда говорит только то, что считает нужным и когда считает нужным.
Сначала он плыл чуть впереди, толкая наш плотик. Затем я сменил его, стал продвигаться вслед.
Одна из кроссовок всё‑таки соскользнула в воду и стала погружаться, хлюпая и пуская пузыри.
Я тут же нырнул за ней, ухватил. Левое плечо словно полоснуло ножом или чем‑то ошпарило.
Студенистые медузы колыхались в толще воды, как в невесомости.
Должно быть, я вскрикнул, потому что отец оглянулся.
— Что с тобой?
— Ничего.
И тотчас вторая медуза обожгла лодыжку.
— Куда мы плывём? – крикнул я вслед отцу.
Он опять обернулся. Седые вихры его прилипли ко лбу, лицо было счастливым, как у маленького ребёнка.