Страница 40 из 46
Или не случайно? Я вынул из кармана дримкетчер. Тогда, в комнате, третий блик был от него. Незваный гость выпил отравленную водку после видения, в котором я совместил цвета бликов. Нечто подобное привиделось мне и в электричке, когда я услышал историю об «эксперте по недвижимости» и нашел серьгу.
Мистика? Но «Дух Охотника» тоже казался мне вначале чем-то сверхъестественным. А оказался лишь органайзером, вспомогательным средством для расчета ударов Робина… Усилителем моих собственных способностей. Как рупор, усиливающий голос. Видения с бликами очень похожи на картинки «Духа». Что если и дримкетчер – тоже усилитель?
«Достаточно лишь подумать…»
Надо только знать, что именно подумать. Надо снова получить картинку. И я кажется знаю, как.
Я положил ладони на глаза, расслабился и вызвал полную темноту.
Сотни раз я выполнял это упражнение с тех пор, как впервые проделал трюк с воображаемой черной тушью в кабинете психиатра. Не всегда получалось, но с годами появился навык. Все-все пропадает, ничего нет, все заливает черная-черная тушь… Теплая, абсолютная темнота перед глазами и в сознании…
А теперь – «проявка». Не открывая глаз, я попытался увидеть окружающий меня город. Но не таким, как он выглядит из окна. Я думал о духе города, духе-городе, об огромном каменном призраке, рожденном в болоте, где нет ничего для жизни, но есть лишь он – мираж из воды, камня и снов миллионов его жителей, яркий фантик под облачным одеялом. Сейчас мираж-фантик таял, и постепенно в темноте закрытых глаз стала проявляться…
Нет-нет, это слишком банально, подумал я. Стандартный, расхожий символ Сети, который я сам непроизвольно вспомнил.
Я попытался отогнать появившийся передо мной в темноте образ Паутины. Но она упорно возвращалась. И приглядевшись, я понял, что это ДРУГАЯ Паутина.
Линии связи, спутники и компьютеры, «лапти» и «чипы верности», и все прочие устройства, были лишь ее остовом. Скелетом, какой образуют жилки на обратной стороне кленового листа. Но сейчас передо мной был не живой лист дерева, а именно Паутина. Между остовными жилками виднелись другие – тонкие, почти прозрачные нити. Промежутки между ними затягивала радужная пленка.
Эта Паутина была в каком-то смысле даже противоположна самой Сети, поскольку именно на ветках электронных коммуникаций радужная пленка преломлялась, становясь видимой. Паутина обволакивала Сеть, а вовсе не являлась ее синонимом. Сеть искривляла пространство, помогая видеть Паутину.
Еще я заметил, что в одном месте Паутины порядок нарушен, и вгляделся в эту точку. Вокруг одного узелка Сети тонкая Паутина точно обгорела, радужной пленки там не было. В голову пришло название «ReaLL». Что-то сине-зеленое мелькнуло сквозь прожженную дыру… Сразу после этого картинка исчезла, зато страшно заболела голова.
Но что же здесь можно изменить? Судя по образу, Паутина огромна. Она везде. А я могу порвать лишь пару ее ниток. Да и то неизвестно, те ли нитки. Нужно что-то глобальное. Нашествие термитов. Какой-нибудь особый вирус, который питается электричеством. Запущенный в Сеть, он вырубит всю Паутину к чертовой матери!
«Достаточно лишь подумать..,»
Но я не мог подумать о таком вирусе. Вернее, я думал о нем, но он совершенно не вязался в моем воображении с реальностью. Я не верил в него, не ВИДЕЛ его. И это означало, что направление неверное.
Я глубоко вдохнул и выдохнул несколько раз, и опять начал медитацию с воображаемой тушью-темнотой. А потом снова попытался вызвать картинку с Паутиной, В этот раз возникло нечто иное. То ли куча опилок, то ли муравейник – я не успел разглядеть, снова наплыла темнота. Голова разболелась еще сильнее.
Нет, это куда сложней, чем представлять себе будущую встречу со знакомым. Здесь каждый раз видится иной образ. Паутина, муравейник… Возможно, это лишь более общий вид того мира прозрачных многоугольников с вершинами из цветных бликов, что я видел в электричке и в своей квартире. А ведь были еще странные сны, где море, звезды, Мэриан и клетки-кубики лоскутного одеяла. Разные миры – или искаженные образы чего- то одного, что я никак не могу разглядеть полностью? А может, еще хуже: огромная головоломка-puzzle, кусочки которой изменяются во времени, принимают другую форму и окраску.
И тебе никогда ее не собрать. Слишком много ты о себе вздумал, жалкий старик в вечно мокрых носках. Баобабы полоть – не бобэоби петь. А ты как был всю жизнь треплом, так и остался. Так же беспомощен, как десять лет назад, когда каменный призрак этого города раздавил Лизу-Стрекозу. Когда она корчилась в тихой диоксидной ломке в твоей прихожей, двое суток ползая с ножницами и двумя баллончиками краски вокруг коврика у двери, все отрезая и отрезая от него куски и добавляя цветных пятен, пока сумасшедшая тряпочная снежинка не уменьшилась до размеров спичечного коробка, но все равно не стала идеально симметричной, и тогда Стрекоза стала резать себе пальцы – а ты ничего не мог сделать, кроме как отдать ее врачам. О да, за прошедшие с тех пор годы ты отлично научился обманывать самого себя с помощью красивых интеллектуальных построений! Вот и сейчас – только захоти, мол, хорошенько, все и сработает. Ишь, бля, боец невидимого фронта! А раздавит тебя точно так же, как любого другого. И никто даже не заметит, что там за жучок в колесо попал. Вот и весь твой Шервудский лес.
Так, может, и не ждать колеса? Проиграл так проиграл: четыре маленькие ступеньки вверх на крышу, и еше одна очень большая ступенька – вниз. Или пойти допить те бутылочки, что в квартире остались? Там была еще одна «Столичная» с Сенной. Работает быстро, мужик и пальцем пошевелить не успел…
Едва я подумал о пальце, как сознание мое – в который уж раз за сегодня – причудливо раздвоилось. Я-первое еще размышляло над красивыми сценами самоубийства, а я-второе уже расковыривало эту красоту грязным ногтем сарказма. Кончилось тем, что героический образ погибшего за спортивный интерес киллера трансформировался в Монаха Тука.
Он был все в том же пляжном наряде, но вместо ракетки у него теперь имелся здоровенный металлический палец. Тук лежал в шезлонге, пялился на палец и подергивался всем остальным телом, как бы изображая пантомиму на мое «пальцем пошевелить не успел». При этом Тук широко зевал, всем видом показывая, что тоже не прочь прыгнуть с крыши, но страшная лень, этот вечный двигатель прогресса, на дает ему сдвинуть с места даже палец.
Ладно, ты прав, сказал я второй половине сознания из первой, словно из соседней комнаты. Помирать – так не отходя от кассы. Этот человеко-машинный спрут много лет покупает нас тем, что с помощью Сети можно все. Но самоубийством с ее помощью как будто никто еше не кончал. Других убивали, да. Либо пользовались рецептами, которые получали через Сеть. Но опять же, во всех рецептах описываются лишь оффлайновые средства. А вот чтобы прямо здесь, при наличии только лаптопа и доступа в Сеть… Задачка для настоящего эстета! Про то, что так можно влюбиться, все уши прожужжали. А умереть? Или идеальная человеко-машинная система такого не предполагает?
Тук усмехнулся и пропал.
Я подсел к «соньке». Цифровая музыка, цифровой секс… ну нет, мы говорим о самоубийстве, а не о пытках. Цифровые наркотики? А что, это ближе…
Я раззиповал старую адресную книжку и нашел адрес Чарли Хоппфилда, от которого в свое время узнал историю появления «цифровой кислоты». Конечно, Чарли мог с тех пор сто раз сменить адрес…
Блин, да он ведь мог и умереть! Как же так вышло, что я столько лет с ним не общался?
И не только с ним. Все эти люди, свернутые в строчки цифр и букв, превращенные в несколько байт архиватором. Где они все, почему я так давно не пользовался этими кодами, открывающими целые миры? Почему я сам свернулся в своей ракушке, в этой маленькой @ своего электронного адреса? Неужели это – та свобода, к которой я бежал, с пулеметной частотой захлопывая за собой двери? Или это «темная сторона» моего Робина, который взламывал и декодировал мировоззрение других людей так же быстро, как и все остальное, как и себя самого, и потому постоянно приходил к пустоте?