Страница 19 из 33
По плану предполагалось, что моя невеста и Ральф с семейством встретят нас в Южной Точке где-нибудь на закате, чтобы славно поужинать на борту. Мы должны были домчаться туда за шесть часов на скорости с троллом, но по суше этот путь занимает только час, так что они могли скоротать полдня в Городе-Заповеднике и все равно прибыть в Южную Точку раньше нас.
Капитан Стив определил место встречи – пляжик на оконечности самой южной открытой гавани острова. Он даже позаботился о радиосвязи – через друга, держащего ранчо недалеко от Южной Точки.
– Волноваться не о чем, – сказал он Ральфу, – можешь припарковаться прямо на пляже. А когда завидишь лодку, просто просигналь и помигай фарами. Мы подгребем и подхватим вас.
На ужин. И коктейли. Вслед за этим, проведя ночь на лодке, мы собирались вернуться в нашу обитель и понырять поутру, потом протралить побережье в обратном направлении и появиться в Ханоахоу примерно на заходе солнца, чтобы замутить еще одну вечеринку с коктейлями и большой рыбный обед на дому.
Таков был план. Не вопрос. Крейсировать к Южной Точке и поужинать на борту.
Мы отбыли из Хонокау не позднее 10.30, осторожно раздвигая кору дымящейся древесины, течением прибитой к порту. Лодка вспыхнула прошлой ночью и – дотла. "Голубой Тихий", старая калоша Ли Марвина. Наследники вели долгие споры на счет прав на нее, объяснил Эккерман, но теперь дележу конец.
– Батюшки святы! – произнес Капитан Стив, продирая лодку через грязный, тлеющий мусор. – Ну, страховка им точно не светит. Я керосин отсюда чую.
Пара чартерных лодок по обеим сторонам от "Голубого Тихого" едва не шли ко дну от поползновений тучных гавайцев из дока. Они весело помахали нам, когда мы покидали пределы порта. Капитан Стив помахал в ответ и проорал что-то на счет поднимающегося прибоя.
Дым покрыл мглой пространство между нами и горячим утренним солнцем. Когда мы миновали главный буй ограждения фарватера, я увидел вершины Мауна Ли и Мауна Коа в небе впервые за время пребывания здесь. Обычно весь остров покрыт гамбургерообразным облаком большую часть дня, но то утро стало редким исключением.
Я воспринял это как добрый знак, но ошибся. К сумеркам нас поглотит схватка со смертью и всеми ее элементами, мы будем беспомощно барахтаться в страшнейшем прибое, какой я когда-либо видел, полубезумные от страха и мощной химии.
Мы сами этого добивались. Вне всяких сомнений. Эккерман знал, что это идиотизм с самого начала, подозреваю, что и Капитан Стив тоже. Я же без колебаний подписался на эту программу для слабоумных: ага, мы просто совершим 6-часовой рейс вниз по побережью, метнемся к защищенной бухточке и окунемся в лес черных кораллов. Легко. Приглашай всю семью на ужин. Мы просто подплывем и заберем вас с пляжа…
На борту был и "Уолл Стрит Джорнал", и "Солджер оф Форчун". Я зацепил их в "Британском Флаге", но по пути к Южной Точке мне было совсем не до чтения. Мы валандались по лодке, как пьянчуги, держа курс строго на юг. Волны с той стороны начинали расти. В какой-то момент мы затормозили, чтобы подобрать спасательный жилет, на затычке от которого было написано: "Сквайр/Ява".
Капитан Стив, как заправила, тусовался, в основном, за штурвалом на мостике, пока мы с Эккерманом сидели в кабине, куря марихуану и ожидая, когда же улягутся вихри.
Я уже давным-давно избавился от наваждения, что рыба поймается, и главное – ловить. Сама идея погромыхивания с толстыми лесками на скорости с троллом звучит абсурдно. Я настаивал, что единственный вариант заарканить рыбу – это навестить ее с аквалангом и гарпуном по месту жительства.
И Эккерман, и я периодически брались за штурвал, но ненадолго. Капитан Стив был убежден, что мы вот-вот цепанем марлина или хотя бы крупную ахи, и очень хотел быть у руля, когда это произойдет. Он провел больше полудня на мостике, вылупившись на бесплодные глубокие сточные воды сквозь треснувшие рыболовные очки.
Эккерман, казалось, уже разделял мой агрессивный пессимизм по поводу вероятности улова, но не спускал с лесок хозяйственного глаза.
– Я – первый помощник капитана, – объяснял он. – У меня есть профессиональная гордость.
Я совсем запамятовал, что он был дикарем из племени лицензированных чартерных капитанов, единственно составлявшего реальную элиту на всем побережье Коны.
– В океане все равны, – сказал Эккерман. – Это серферская тема, но что-то в ней есть.
Я согласился. Ничего не было плохого в том, что хоть кто-то из нас сможет умеючи и в сохранности доставить лодку обратно в порт, если с Капитаном Стивом что-то приключится. Эккерман явно чувствовал себя здесь, как дома. Он знал, что там к чему, и мало что могло его озадачить. Я предложил ему присоединиться к нам, особо не думая, но только после того, как несколько раз услышал от Стива, что они "довольно близкие друзья".
Рыбы НЕ БЫЛО. Мы тралили, не переставая, но вся живность, что попалась нам на отрезке "Кайлуа – Южная Точка" – это стадо морских свиней и несколько птиц. Прогулочка выдалась длинная и жаркая, так что к полудню мы уже трепались, набухавшись пива.
Перед самым закатом мы, наконец, завернули к Южной Точке. Море злобствовало в направлении Коны – но это были цветочки в сравнении с тем, с чем мы столкнулись, приблизившись к пункту назначения.
Море так вздыбилось и озверело, что нам оставалось только отвалить челюсти. Слова были излишни. Мы искали приключений на пятую точку и напоролись на персональный ураган, спрятаться от которого было негде.
На закате я перешел на джин, а Эккерман открыл скляночку с белой пудрой, которую втянул носом с кончика крючка No10, после чего вручил пузырек мне.
– Поаккуратней, – предупредил он, – это не то, что ты думаешь.
Я уставился на склянку и принялся дотошно изучать содержимое, укрепясь ногой на палубе, как внезапно лодку наклонило и подбросило на очередном буруне.
– Это Китайский Белый, очень сильный сорт, – сказал он, сражаясь с рыболовным креслом, когда мы шмякнулись о волны.
Боже, подумалось мне. Да я тут с полноценными торчками. Лодку опять тряхануло, и я потерял равновесие на мокрой палубе с чашкой джина в одной руке и пузырьком героина в другой.
Я побросал и то, и другое, катясь мимо Эккермана и хватаясь за лестницу, чтобы не улететь за борт. Эккерман дернулся за склянкой со скоростью юной кобры и поймал ее налету, но она успела промокнуть, за что удостоилась его озлобленного взгляда и полетела в море.
– Какого хрена, – сказал он, – мне все равно никогда эта дрянь не нравилась.
Я подтащил себя к стулу и сел.
– Мне тем более, – заявил я. – Больно тяжелая для желудка пища.
Он мрачно понаблюдал за мной с минуту, и я подобрал обе ноги, не зная, чего ждать. Плохи твои дела, если похерил чужой героин – особенно, если это случилось далеко в море да при надвигающемся шторме – а Эккермана я знал постольку поскольку. Поджарый детина с охрененной мускулатурой пловца, его скачок за склянкой конкретно впечатлил меня быстротой. Я ЗНАЛ, что он достанет меня гарпуном, прежде чем я достигну лестницы.
Я отверг позыв покликать Капитана Стива. Вдруг они ОБА – торчки? Я гадал, все еще балансируя на краю белого стула: каких тараканов может нагнать Китайский Белый?
– Хороший кайф для океана, – сказал Эккерман, как будто я размышлял вслух. – Зачастую это единственный способ удержаться от убийства клиентов.
Я кивнул, предвкушая длинную ночь. Если первый помощник может между делом разнюхаться гердосом в предобеденный час, то на чем сидит сам капитан?
До меня дошло, что по-хорошему я не знаю никого из людей, с которыми теперь закупорен на одном судне, в двадцати милях от западного края Америки, солнце опускается, а вода вокруг чернеет.
Земли видно не было, она потерялась в опустошающем ночном тумане. Солнце скрылось, и лодка грохотала сквозь волны напрямик к Южной Точке, жуткой Земле По. Красные и зеленые ходовые огни на носу корабля едва различались с кормы, с каких-то девяти метров. Ночь вокруг нас сомкнулась подобно дыму, холодная и пропитанная дизельными выхлопами.