Страница 18 из 33
Точно так же сэр Френсис Дэшвуд, один из наиболее позорных дегенератов, когда-либо топтавших улицы Лондона, ведя переговоры с Бенджаменом Франклином, игнорировал тот факт, что его друг Сэндвич, по сути, обнаружил территорию, которая позволила бы Англии контролировать весь Тихий океан.
Камехамеху отличали предприимчивость, энергия, решительность, неутомимость и упорство в достижении целей. Вдобавок, у него было мощное телосложение и непревзойденная осведомленность по части военных игр и физических упражнений его страны. За эти качества тела и духа за ним, вероятно, и признавали огромную власть и многолетнее владычество над Бутербродными островами.
Несомненно, Камехамеха был проницательным принцем с твердым характером. В его правление люди стали более образованными, улучшилось и материальная сторона; приобретение железных инструментов облегчило их труд; появление огнестрельного оружия изменило военное ремесло; и во многих случаях ткань с Европейских мануфактур заменяла местная хина. Но эти новшества, по-видимому, явились скорее результатом общения с пришельцами, нежели принятых мер их владыки; хотя постоянное поощрение Камехамехой прибывающих визитеров, несомненно укрепило его позиции.
Его прозвали Альфредом Гавайским, хотя он скорее был их Александром, которым большую часть его жизни двигали амбиции и жажда завоеваний, и затмевало их только корыстолюбие.
Судовой журнал Уильяма Эллиса
Первым, кого я увидел, войдя в таверну «Кона» тем вечером, был Эккерман. Он сидел у барной стойки с каким-то ушлепком в колоколообразных «левайсах», в котором я узнал отъявленного юриста-нарка из Калифорнии. Мы общались на одной из марафонских тусовок в Гонолулу, где он совал свои визитки всем, до кого мог дотянуться, со словами:
– Вот, держите. Рано или поздно пригодится.
Боже, подумал я. Вот пиявки хреновы, они везде. Сначала они просто шмалили дурь, потом принялись ее распространять, а теперь точат корни всей наркокультуры, как выводок диких кротов. Пробьет час, и они еще вырастут соляными столбами у нас на пороге.
Одна из причин, почему я отважился поехать на Гавайи – чтобы хоть немного отдохнуть от юристов, поэтому я собрал нашу вечеринку подальше от них за столиком с видом на волнорез. Семья Ральфа уже была в сборе, а сам он надрался в дрова. Когда мы дошли до столика, он посмотрел на Капитана Стива и прорычал:
– Опять ты здесь! Какие байки ты на сей раз продаешь? Новые рыбные истории?
Стив нервно улыбнулся:
– Нет, Ральф. Сегодня обойдемся без вранья. Я выучил урок – ты человек, которому лучше не врать.
– Вот отличие от меня, – сказал я. – Я – легкая добыча. Мы сегодня снимаемся и движемся к Южной Точке.
Я сел за стол и закурил косяк, который, похоже, никто не заметил. Ральф пялился на меня, лицо выражало шок и отвращение.
– Невероятно, – заворчал он. – Ты опять собираешься выйти в море на этой придурочной лодке?
– Верно, Ральф, – кивнул я. – До нас, наконец, дошло – если на этой стороне острова шухер, значит, на другой стороне его быть НЕ МОЖЕТ.
Капитан Стив улыбнулся и пожал плечами, словно логика говорила сама за себя.
– А Южная Точка, – продолжил я, – ближнее место на той стороне, где погода совсем другая.
– Айда с нами, Ральф! – предложил Капитан Стив. – Там тихо, как на озере, и места там поистине загадочные.
– Земля По, – сказал я, – безлюдная мотня в океане, в пределах видимости одни скалы на берегу, – я кивнул, как грамотный. – Ты ищешь могилу короля Камехамехи – может, найдешь ее там.
Ральф одарил меня презрительным взглядом, но промолчал. Он уже успел влюбиться в короля Камехамеху – главным образом, из-за того немногого, что он знал о "Законе Весла" – и он был убежден, что наш материал лежит где-то в древних погребальных пещерах возле Города-Заповедника в бухте Килакекуа. Как бы там ни было, это не на море.
– Рыбы нет, – пробрюзжал он. – Ее нет даже в меню. Все, что они подают сегодня – это замороженная кукурузная каша из Тайваня.
– Не переживай, Ральф, – сказал я, – у нас будет навалом свежей рыбы, когда я вернусь с Южной Точки. Как только мы доберемся до тихих вод, я обую море, как никто до меня не обувал.
Теперь меня сверлила глазами невеста. Хуан таращился на потолочный вентилятор, а Капитан Стив оскалился так, будто во всем этом еще оставались крупицы здравого смысла.
В эту секунду мне на плечо опустилась рука.
– Привет, Док. А я-то все думал, куда ты пропал.
Я рывком развернулся на стуле, чтобы увидеть улыбающегося Эккермана. Рука была по-прежнему голубой. Я встал, мы поздоровались, и я представил его сидящим за столом. Всем было начхать. По подсчетам Ральфа, мы уже встретили двоих чудиков, Капитан Стив явно был знаком с Эккерманом, а Лейла посмотрела на его голубую руку и холодно кивнула, словно в помещение ворвался странный и тревожный запах.
Я был рад Эккерману и отвел его в сторону, когда увидел, что он встряхивает торчка-юриста. Мы прошлись по газону, и я протянул ему косяк.
– Слушай, – начал я, – как на счет завтра дернуть на Южную Точку?
– Куда? На Южную Точку?
– Ага, – ответил я. – Только ты, я и Стив. Он говорит, там отменная погода.
Эккерман захохотал:
– Дурдом. Но какого черта, почему бы и нет? Стив – свой чувак. И моряк он классный.
– Вот и славно, – сказал я, – так и поступим. Хотя бы в море сходим.
Он захихикал:
– Ага. Мы СДЕЛАЕМ это.
Эккерман добил косяк и пульнул его в океан.
– Химию я беру на себя, – сказал он, – она может пригодиться.
– Химию?
– Ага, – кивнул он, – у меня есть убойный мескалин. Я его притараню.
– Правильно – хороший резерв на случай, если мы выдохнемся.
Эккерман хлопнул меня по спине, когда вы вернулись к столику.
– Добро пожаловать на побережье Коны, Док. Здесь ты получишь то, за чем приехал.
В океане все равны
Следующим утром я отвез Хуана на рейс в Гонолулу. Он сказал, что славно провел время – особенно с бомбами и уроками вождения с превышением скорости – но отъезд его ничуть не расстроил.
– Чересчур уж тут напряжно, – поделился он – Все сходят с ума. Долго я бы этого не выдержал.
– Век живи, век учись, – сказал я. – И к этому со временем привыкаешь.
– Или съезжаешь с катушек, – усмехнулся он.
Мы шли по крытому переходу к выходу на посадку "Алоха Эйрлайнз" в окружении десятков япошек.
– Ага, – согласился я, – съезжаешь напрочь.
Оставшийся путь мы проделали молча. Вид у него был меланхоличный, рассеянно довольный. Когда мы подошли к воротам, самолет уже должен был взлетать, поэтому Хуану пришлось втопить. Я видел, как он, улыбаясь, вприпрыжку преодолел летное поле до самолета. Как давно ему известно – призадумался я – что дядя Ральф помешался?
По дороге в город я остановился у лодки Капитана Стива и нашел его там за перетаскиванием баллонов сжатого воздуха из дока в шкафчик на корме.
– Эккерман только что здесь побывал, – сказал он. – Кажется, он всерьез настроился на эту ходку.
– Ага, – подтвердил я, – я дал ему список необходимого.
– Он поехал к Танагуги за кайфом. Осталось затариться бухлом.
– И льдом, – присовокупил я. – А как погодка?
– Погодка шепчет, – сказал он, всматриваясь в море, – шторм, наконец, отвалил.
Когда я добрался до винной лавки "Британский Флаг" в самом центре Кайлуа, Эккерман уже ждал снаружи в пикапе, под завязку загруженном пакетами из бакалеи.
– Я все собрал, – сказал он, – с тебя триста-пятьдесят пять долларов.
– Матерь Божья! – выпалил я.
Мы зашли в "Британский Флаг" и взяли по моей кредитке четыре ящика пива, 4 с лишним литров виски, две бутылки джина и 3,78 литра апельсинового сока вкупе с шестью бутылками их лучших вин и еще шестью для коктейль-приема на вечер.