Страница 22 из 30
— Я должна идти. Я и понятия не имела, что так поздно.
— Еще не полночь, Золушка. К чему эта паника? Разве я не вел себя безупречно все это время?
— Нет, все в порядке. Но мне действительно надо идти. Я не собиралась задерживаться так долго.
— В таком случае, я рад, что ты передумала. Его голос звучал тепло, и у нее в ответ учащенно забилось сердце. Она направилась к столику, чтобы забрать свои вещи.
— Как ты собираешься добираться домой? Ты приехала на машине?
Она отрицательно покачала головой, делая вид, что расправляет крошечную складку на шелковой сумочке.
— Я возьму такси, но сначала мне нужно переодеться. — Она протянула руку в вежливом официальном жесте, что, вероятно, выглядело смешно после того, как они протанцевали весь вечер в объятиях друг друга. — До свидания, Мэтью. Я ценю, что ты смог забыть о наших разногласиях сегодня вечером.
Он взял ее руку, но вместо того, чтобы пожать ее, поднес к губам и поцеловал у запястья, где бешено колотился пульс.
— Я тоже рад, Мэгги. Мне очень понравился этот вечер. Спасибо.
Слова были официально-вежливыми, но в том, как он смотрел, ничего официального не было, и Мэгги резко выдернула руку и поспешила прочь из комнаты. Она остановилась лишь на минуту, чтобы попросить портье заказать ей такси, а затем поспешила в комнату для переодевания, чтобы снять с себя вечерний наряд.
Звуки ее шагов гулко раздавались на лестнице, когда она спешила к центральному входу, чтобы дожидаться такси, но прошло добрых десять минут, а такси все не было, и она подошла к портье.
— Что-нибудь случилось с такси, которое я заказывала? Его до сих пор нет.
Человек выпрямился, на его лице было смятение.
— Но джентльмен сказал, что оно вам не понадобится, мадам.
— Джентльмен?
— Да… м-м, а вот он.
На лице портье отразилось явное облегчение, чего нельзя было сказать о Мэгги, когда она обернулась и увидела Мэтью, стоявшего внизу у ступенек и держащего для нее распахнутую дверцу машины.
— Ты готова, Мэгги?
Готова? Она более, чем готова! Она вихрем слетела со ступенек, на ее красивом лице была ярость.
— У тебя это не пройдет! Как ты смел отменить мой заказ на такси?
— Я думал, окажу тебе любезность.
— Любезность! Как же, любезность. Я… Прекрати! Что ты за?.. О-о!
Он заставил ее замолчать простым и чрезвычайно эффективным способом, закрыв ее рот поцелуем, а сам в это время поднял ее на руки и бесцеремонно кинул на сиденье. Мэгги вырвалась и стала вытирать свои горящие губы тыльной стороной ладони, но он сделал вид, что не заметил этого, обошел вокруг и уселся за руль.
— Слушай… — начала она, но он обернулся и посмотрел на нее с решительным видом.
— Я отвезу тебя домой, Мэгги. Можешь говорить, что угодно, но это ничего не изменит.
— Мне следовало знать, что ты нарушишь свое обещание!
Что-то промелькнуло у него на лице столь стремительно, но что — она не успела понять.
— Я всегда держу слово, Мэгги. Всегда! — Он включил зажигание и холодно глянул на нее, заводя мотор. — Не стоит беспокоиться. Я ничего не собираюсь делать. Я просто хочу убедиться в том, что ты благополучно добралась до дому. Я не хочу провести еще одну бессонную ночь, беспокоясь о том, как ты добралась. Ей-богу, я чертовски устал.
Он вывел машину на дорогу, и Мэгги откинулась на сиденье, изучая Мэтью из-под опущенных ресниц. Он действительно выглядел усталым, насколько она могла видеть его в холодном резком свете приборного щитка, но она не позволяла сочувствию овладеть ей. Он не имел права вторгаться в ее жизнь таким беспардонным образом… как будто она все еще принадлежала ему!
Мощная машина быстро неслась по городу в тишине, пока Мэтью не достал кассету и не засунул ее в стереомагнитофон, криво усмехнувшись при этом.
— Раньше тебе она нравилась. Ты всегда говорила, что эта музыка действует на тебя успокаивающе… помнишь?
Мэгги покачала головой, отказываясь успокоиться при первых звуках ее любимого Дебюсси.
— Не могу сказать, что это действует так же сейчас.
Он нетерпеливо вздохнул, держа руки на руле.
— Ты всегда так ведешь себя?
— А почему бы нет? Не очень-то приятно, когда с тобой проделывают всякие фокусы.
— Я не собирался этого делать! Я просто хотел быть уверенным в том, что ты благополучно добралась до дому.
— Какая забота с твоей стороны!
Она отвернулась к окну. Ее чувства были в смятении, и она не знала, кричать ей или плакать. Она видела свое отражение в темном стекле и сразу позади него профиль Мэтью. Каждая черточка его лица была знакома ей и отпечаталась в сердце. Она закрыла глаза, пытаясь мысленно нарисовать себе его образ, и почувствовала, что ее вновь охватывает боль. Мэтью был часть ее и, как бы она ни восставала против этого, она бессильна что-либо изменить.
— Осталось недолго. Ты устала?
В его голосе не было ничего, кроме искренней заботы, и Мэгги тяжело вздохнула. Она могла продолжать воевать и отказываться отвечать, но могла попытаться закончить этот вечер так же, как он начался. Искушение вернуться к их былому взаимопониманию слишком велико.
— Немножко. Днем я была свободна, так что я не так устала.
— А Джейни? Ты оставила ее с няней? Он впервые упомянул о ребенке без вызова в голосе, и Мэгги почувствовала, что тепло наполняет ее сердце, так что, сама не ведая, ответила мягко:
— Она осталась на ночь в детском садике. Она очень хотела этого, хотя меня мучают угрызения совести.
— Напрасно. Ты, судя по всему, хорошо заботишься о ней. Я завидую тебе, Мэгги. Ребенок — это ценный дар.
В его голосе слышалась такая грусть, что она в отчаянье закрыла глаза. Как она могла лишить его ребенка? Какое она имела право использовать свою боль как предлог? Он был совсем другим сегодня — мягче, нежнее, доступнее. Пожалуй, сейчас самое подходящее время сказать ему и попытаться все уладить. Она не надеялась, что он так сразу простит ее за то, что она сделала, но какое это имело значение, если оба они, Мэтью и Джейни, приобретут нечто очень важное — друг друга.
— Мэтью, я думаю, я должна тебе… Берегись! Откуда-то сбоку на них внезапно выскочила машина с незажженными фарами. Мэтью выругался и изо всех сил крутанул руль, попытался избежать столкновения, но ему это не вполне удалось.
Раздался скрежет металла, которому казалось не будет конца, а затем все как-то стихло, и машина встала, уткнувшись передом в стену сада.
Мэгги всю трясло, сердце бешено колотилось, и прошло несколько секунд, прежде чем она ощутила полную тишину в салоне. Она обернулась и увидела Мэтью, который лежал, навалившись на руль, и тонкая струйка крови стекала у него по щеке.
— Мэтью! Мэтью, что с тобой? Отвечай, Мэтью!
Она выкрикивала его имя, и голос ее звенел от страха, а он лежал и не отвечал, и ее сердце сжалось от горя. Господи, только бы все обошлось!
Чай был слишком сладкий, но она предпочла его выпить, чтобы не обидеть молоденького полицейского, который приготовил его для нее. Поставив чашку, она уставилась на выкрашенную коричневой краской дверь.
Что там происходит? Мэтью сидел, закрывшись с полицейским инспектором уже более получаса сразу после того, как ушел доктор, осмотревший шишку на его голове и строго приказавший немедленно отправляться в больницу, если будет хоть малейшая головная боль или расстройство зрения. Мэгги хотела, чтобы он поехал в больницу сразу же, как только на место аварии приехала «скорая помощь», но он отказался, несмотря на все ее уговоры. Он был почти груб с ней, когда отстранил ее, чтобы поговорить с прибывшими полицейскими, и она чувствовала себя до смешного обиженной и необъяснимо встревоженной.
Даже учитывая тот факт, что он был вне себя от ярости, так как машина, совершившая аварию, скрылась, Мэгги чувствовала — его что-то тревожит, и это чувство усилилось от быстроты, с какой их доставили в ближайший полицейский участок. Что происходит?
Дверь открылась, и она вскочила на ноги, когда оттуда вышел Мэтью. Она поспешила к нему, внимательно изучая его встревоженным взглядом, но, не считая кровоподтека на виске, он выглядел вполне сносно.