Страница 21 из 30
Аплодисменты стихли, и музыка сменилась на задумчивую мелодию, которая как нельзя лучше соответствовала ее образу. Она глубоко вздохнула и, выйдя из-за занавеса, медленно пошла по подиуму. С мест послышался легкий одобрительный гул в то время, как на стене позади нее показали ту самую огромную увеличенную фотографию. Она равнодушно отнеслась к тому, что Денис намеревался использовать фотографию как фон, но сейчас не могла не признать, что это было удачным решением.
Дойдя до края подиума, Мэгги должна задержаться вроде бы в нерешительности, как ей было ведено, а затем спуститься по ступенькам и выйти через двери в дальнем конце комнаты, стараясь казаться как можно более печальной.
Она встретилась глазами с человеком, который сидел рядом со ступеньками, и увиденное так поразило ее, что она споткнулась. Он тотчас же вскочил на ноги, чтобы поддержать ее, но она быстро опомнилась и стремительно вышла из комнаты. Позади себя она услышала сначала завороженную тишину, а затем зал взорвался аплодисментами — С тобой все в порядке?
Она не поняла, что он успел быстро пройти за ней, и теперь, резко обернувшись, уставилась на него.
— Черт побери, Мэтью, как ты смеешь так поступать со мной? Как ты смеешь преследовать меня? — В ее голосе звучала боль. — Ты что, получаешь от этого удовлетворение?
Черная бровь взмыла вверх, но когда он заговорил, его голос звучал на редкость спокойно.
— Я тебя не преследовал, Мэгги. То, что мы оба оказались здесь, — чистое совпадение. Не делай скоропалительных выводов.
— Ты не следил за мной? Тогда что же ты здесь делаешь? — Она рассмеялась, и в ее голосе слышалось презрительное недоверие, а боль перешла в гнев. — Только не говори мне, пожалуйста, что ты неожиданно заинтересовался высокой модой!
— Один из организаторов этого мероприятия — моя мать. Она много занимается благотворительностью. Обычно ее сопровождал отец, а теперь… — Он пожал плечами. Ему шел официальный наряд, который подчеркивал широкоплечую и узкобедную фигуру, и Мэгги отвернулась, ненавидя себя за то, что сердце ее забилось чаще при виде его. — Если ты переживаешь, что тебе пришлось так быстро уйти со сцены, то не стоит. Я полагаю, публика считает, что так было задумано.
Его голос звучал весело, но Мэгги было не до шуток. При виде его она поняла, о чем думала, пока делали эти фотографии — Мэтью! Мысли о нем занимали ее все время, пока Денис фотографировал, и неудивительно, что ее состояние отразилось в них.
Мысли о Мэтью преследовали ее днем и ночью, как бы она ни старалась убедить себя, что это не так. Может быть, он прав, и им следует попытаться изгнать эту страсть, которая владеет ими, раз и навсегда.
Мэтью сделал шаг в ее сторону, но она тотчас же отступила назад, и его лицо омрачилось.
— Ради Бога, Мэгги, перестань! Не смотри на меня так. Неужели мы не можем даже сделать вид, что у нас все в порядке, на пару часов, раз уж судьба свела нас вместе?
Он был, конечно же, прав. Ей следовало владеть собой и не дать ему догадаться о том, что она думает.
— Хорошо. Почему бы нет. Мы в конце концов взрослые люди.
— Ну и прекрасно. В таком случае я вернусь в зал. Увидимся позже.
В том, как он повернулся, чтобы уйти, было что-то покорное, и это почему-то взволновало ее, хотя совершенно не хотелось выяснять, почему.
— Эх, Мэгги.
Услышав свое имя, она вопросительно взглянула на Мэтью, и ее бросило в жар от того, как он посмотрел на нее. Его глаза рассматривали ее гладкие обнаженные плечи так, что Мэгги охватило сильное волнение, и когда он спокойно сказал: «Я никогда не видел тебя такой красивой», это даже задело ее.
— Я… — Ее голос прервался, на губах застыл невысказанный протест, затем Мэтью вышел, и дверь за ним закрылась.
Мэгги поежилась, обхватив себя руками, но сдержать волну чувств, нахлынувших вновь, было невозможно.
Еда была восхитительна, но Мэгги ничего не лезло в рот. Положив на стол вилку и нож, она подняла бокал и сделала долгий глоток прекрасного вина. Обычно она никогда не выпивала €©лее половины бокала, но сегодняшний вечер был исключением. Сегодня ей нужно поддерживать покидавшее ее мужество.
Ее взгляд скользнул к столику, за которым сидел Мэтью, и сердце подпрыгнуло в груди, когда она увидела, что он наблюдает за ней. Так продолжалось весь вечер — она бросала взгляд и видела, что он следит за ней через весь зал, и нервы ее были на пределе. Только нежелание вызвать еще одну сцену удерживало ее от того, чтобы встать и уйти прямо посреди трапезы, но пусть только обед закончится, она побежит отсюда со всех ног.
Ее планы оказались, однако, нарушены, когда после обеда к ней подошло несколько человек, чтобы сделать комплимент по поводу столь удавшихся фотографий. Было бы невежливо с ее стороны уйти в этот момент, и она оставалась до тех пор, пока не убрали столы и не заиграл оркестр, и тогда она смогла наконец направиться к выходу.
Улыбаясь направо и налево, она стала пробираться в толпе и замерла, увидев, что к ней приближается Мэтью; ей стало неприятно, что она при этом невольно обрадовалась.
— Потанцуешь со мной, Мэгги?
Он протянул ей руку, но она заколебалась, неожиданно испугавшись того, чем это может закончиться, но тут до нее дошло, что на них с любопытством смотрят. Кровь прилила к ее щекам, и она вся напряглась, почувствовав, что его рука берет ее за талию, и они движутся в сторону танцевальной площадки.
Он посмотрел ей прямо в лицо, угрожающе улыбаясь, когда увидел на щеках у нее гневный румянец, и сказал:
— От такой улыбки может скиснуть вино, моя дорогая.
Она бросила на него яростный взгляд и резко выпрямилась, когда он попытался привлечь ее к себе.
— Не смей говорить мне «моя дорогая», Мэтью Кейн! Что ты себе позволяешь! На нас смотрят люди! Хочешь, чтобы опять пошли разные сплетни?
— Пусть, если им хочется. — Он оглянулся, на лице его появилось самодовольное выражение. — Они бы стали говорить еще больше, если бы я сделал вид, что не замечаю тебя после всего, что между нами было.
— А-а, понятно. Так ты поэтому пригласил меня танцевать, чтобы предотвратить сплетни?
— Нет. Я пригласил тебя потому, что мне в данный момент ничего другого так не хочется, как держать тебя в своих руках и танцевать с тобой.
Мэгги раскрыла рот от удивления, и Мэтью воспользовался моментом, чтобы привлечь ее ближе к себе, а его рука тем временем поднималась вверх от ее талии к низкому вырезу на спине, и она вздрогнула, почувствовав, как его пальцы гладят ее обнаженную кожу.
— Не делай этого, — хрипло прошептала она.
— Чего? Вот этого? — И он повторил свои движения, прежде чем прижал к ее спине свою ладонь.
— Мэтью! — И почему только ее голос не звучит более возмущенно, а дыхание спокойно? Почему она не потребует, чтобы он прекратил свои мучительные ласки?
— Мэгги. — В его голосе слышался смех, когда он отстранил ее от себя и заглянул глубоко в глаза. — В чем дело? Ну неужели ты думаешь, что я замышляю нечто… нечто непристойное здесь, прямо среди этих весьма уважаемых членов общества?
— Я не знаю, что ты замышляешь, но что бы это ни было, прекрати!
— Я ничего не замышляю, Мэгги, кроме как протанцевать с тобой столько танцев, сколько ты позволишь. Даю тебе слово, что я буду сегодня вести себя наилучшим образом. Давай устроим перемирие, а?
Это была мучительная идея, тем более что он принял ее молчание за согласие и еще ближе привлек к себе, так что она могла чувствовать прикосновение его бедер к своим, чувствовать его грудь у своей груди; но ведь не будет ничего страшного в том, если она позволит себе эти несколько минут, чтобы унять боль в своем сердце?
Время шло, но Мэгги не замечала этого. Один танец переходил в другой, и они плавно двигались в такт по залу. Танцуя с Мэтью, она дала волю своим чувствам, и, когда музыка неожиданно смолкла и погасли огни, она, ничего не понимая, стала оглядываться по сторонам, как сомнамбула. Люди расходились, устало переговариваясь, брали свои вещи и шли в раздевалку, и тут она резко высвободилась из его рук.