Страница 43 из 52
На сороковой миле Андрей остановился у бензоколонки. Из призрачно-прозрачного, залитого ярким светом домика выскочил заправщик в оранжевом комбинезоне. Андрей машинально выключил фары и в гаснущем свете отчетливо увидел номер «Кадиллака», стоявшего у колонки впереди. То была машина Мейхью. Возле ее стекла с тряпкой в руках трудился второй заправщик.
Открытие было далеко не из самых приятных.
Что это могло значить? Случайность, выпадающая раз в десять лет? Как хотелось в это верить! И все же Андрей порадовался, что предугадал все возможные ходы в истории с Командором и оставил письмо на имя Диллера у садовника. Встреча с Мейхью на трассе далеко не случайна.
Пока машину Андрея заправляли, вишневый «Кадиллак» умчался по направлению к городу. Андрей был уверен, что Мейхью не заметил его у колонки. Может быть, стоило его догнать?
Дождь усилился. В свете фар перед машиной, как стальные туго натянутые между землей и небом проволочки, поблескивали струи воды. Они мелодично тарабанили по кузову, заливали стекло так, что дворники еле успевали сгонять прозрачную муть в стороны. Черные щетки мелькали перед глазами, как велосипедные спицы.
Андрей жестко придавил педаль газа к полу. Фосфоресцирующая стрелка спидометра перекатилась за цифру «70». Машина шла легко, казалось, еле касаясь бетона. Она как снаряд врезалась в туман, разрывала его космы в клочья, сминала серую вату, наползавшую на шоссе со стороны моря. Думать в такой момент, стараясь предугадать, какой ход сделает противник, Андрей не мог. Да и зачем гадать? Что он, собственно, узнал о Мейхью такого, чего не знал до сих пор? Да ничего!
Еще в детстве Андрей научился снимать нервное напряжение, убеждая себя, что ничего плохого с ним не случилось, хотя двойка по математике записана в дневник и мать непременно узнает о ней, жизнь на этом не оканчивается, и надо смотреть по сторонам веселее. По склоненной голове и дурак ударит, а до поднятого подбородка еще попробуй дотянись!
Чтобы отвлечься, Андрей включил приемник. Рваные ритмы рока наполнили салон пульсирующим электричеством. Он с неудовольствием повернул ручку настройки. Нежный женский голос объявил по-французски:
— Чайковский. Итальянское каприччио.
Первые такты музыки плавно вплыли в машину.
Каприччио… Каприз музыканта. Только почему он итальянский? Почему? Это была музыка о его, Андрея, родине. Не итальянскую, русскую ширь расстилал оркестр. Грусть и задумчивость березовых звонких перелесков, медь кленовых рощ слышалась в пении труб.
Нет, это не был итальянский каприз! Нет и нет! Каприз, может быть, и был, но совсем другой — чисто русский. Каприз волжских ключей, каприз Ильмень-озера. Каприз валдайских лесов. И не было для Андрея в ту минуту ничего понятней и ближе. От волнения мурашки бежали по спине, и сердце, тоскуя, сжималось. Но вместе с тем крепла холодная уверенность в себе, в своих силах.
Он вжимал акселератор в пол, подгоняя и подгоняя машину.
Впереди показались красные светляки задних фонарей. Еще мгновение, и Андрей узнал «Кадиллак» Мейхью. Он шел спокойно и ровно. Андрей уравнял скорости. Теперь обе машины неслись, не сближаясь и не удаляясь одна от другой.
Так они мчались миль пять, и вдруг на глазах Андрея произошло неожиданное. Он увидел, как машина Мейхью без видимой причины рванулась вправо, врезалась в придорожное ограждение, затем взлетела над кюветом, перевернулась в воздухе через крышу и опрокинулась.
Забыв об осторожности, Андрей нажал тормоз. Запела резина, прикипая к мокрому бетону. Тяжелый груз навалился на водителя, прижимая его к рулю. Вильнув несколько раз, машина остановилась. Андрей бросил руль и выскочил на дорогу.
В грязи обочины виднелись следы шин и блестели осколки стекла. «Кадиллак» лежал на траве за дорожной канавой. Из открытой и смятой ударом дверцы наружу свешивались ноги человека. Андрей посветил фонариком. Голова Мейхью была свернута набок, лицо выглядело неестественно бледным, как бумага. Остекленевшие глаза смотрели на Андрея в упор.
В момент, когда Андрей собирался нагнуться, чтобы проверить, нет ли с Мейхью его папки, где-то под сдавленным капотом раздался тяжелый вздох, и яростное пламя охватило машину.
Андрей отскочил в сторону и с неприятной дрожью в ногах вернулся к своей машине. Ни сзади, ни спереди не было видно никаких огней. Тогда он взял с места полную скорость и погнал «Понтиак» к городу.
Машина летела так быстро, что порой Андрею казалось, будто она вот-вот вырвется из-под него самого. Стрелка спидометра, слегка вздрагивая, рывками уходила вправо. Семьдесят миль. Семьдесят пять… На восьмидесяти она задержалась, напряженно подрагивая. Даже на поворотах Андрей не сбрасывал газ, и стонущий визг колес холодком отзывался в груди.
Дома, бросив машину, Андрей первым делом помчался к садовнику. Сдерживая волнение, вошел в маленький домик. Андрей понимал, сколь печально могла окончиться его предусмотрительность в отношении Мейхью, если бы письмо ушло по адресу утром. Тогда нечем будет опровергнуть свое участие в гибели этого типа, гибели, к которой он не имел отношения.
Вздох облегчения вырвался из груди, когда заспанный садовник протянул ему конверт.
— Признаться, сэр, — сказал он, позевывая и поглаживая волосатую грудь, — я уже думал, что придется идти на почту…
25
— Можете меня поздравить, — произнес Янгблад с порога. — Я получил повышение.
— Искренне рад за вас, — Андрей потряс руку детективу. — Кем же вы теперь стали?
— На меня возложено все, чем раньше занимался Мейхью. — Янгблад выпятил грудь, как солдат, получающий медаль. Как и всякий военный, новое назначение он рассматривал очередной ступенью на лестнице восхождения к высотам карьеры и не сомневался в том, что любой шаг вперед — это счастье. — Как вы думаете, мистер Стоун, я справлюсь с этим?
— Нет сомнений, дорогой Янгблад! Нет сомнений! Я вас еще раз искренне поздравляю. А что же, собственно, случилось с Мейхью?
— Скорее всего шефа подвела жадность, — ответил Янгблад, и лицо его стало суровым. — Я был уверен, что он кончит именно так. Мейхью потерял меру в своем аппетите и получил по зубам, когда разинул рот на еще больший кусок. Так, во всяком случае, думает мистер Диллер.
По всему чувствовалось, что Янгблад отнесся к гибели шефа совершенно спокойно. Чтобы перевести разговор в другую плоскость, Андрей сказал:
— Мир праху его. И не будем тревожить память погибшего разговорами.
Янгблад сходил к бару, плеснул в стакан джину. Поморщившись, выпил острую, пахнущую можжевельником жидкость. Повернулся к Андрею.
— Вам его смерть ничего, кроме облегчения не принесет.
— Вы так думаете?
— Уверен.
Янгблад прошел на свое место, предварительно заглянув через плечо художника на свой портрет. Усевшись и приняв важную позу, продолжил:
— Мейхью вас очень не любил.
— Он вряд ли кого любил вообще.
— Святая правда. Но вас — больше других. Он даже завел досье на художника Стоуна и собирал все, что предлагала секретная служба.
— За мной следили? — спросил Андрей с видом наивным и удивленным. — Разве я в чем-то провинился?
— В порядке вещей, сэр. Вас, как того требует закон, проверяла «Ай Си» — иммиграционная служба полиции. Потом вас под подозрение взяли нарки. Это было связано с покупкой дома на Оушн-роуд. Вести расследование поручили Розите Донелли. Знакомство с вами она обставила как случайность…
— А если бы я его не принял?
Янгблад весело хмыкнул.
— Простите, сэр. Ребята из «Ай Си» все делают по науке. Расчет строился на вашем джентльменстве и красоте приманки.
— Это у вас так называют?
— Ребята из «Ай Си» именно так и зовут подобных женщин.
— И приманки оправдывают надежды?
— Когда как. Розита, насколько мне известно, оправдывала.
— Со мной тоже?
— В определенной мере.
— Почему только в определенной?