Страница 41 из 52
— Не вставай, не надо.
Андрей взял ее пальцы, приподнял и поцеловал.
— Может быть, ты теперь признаешься мне в любви…
Она говорила чуть насмешливым шепотом. В окно доносился рокочущий шум океана. Должно быть, до берега докатился отголосок шторма, отбушевавшего где-то вдали.
— Я буду рада это услышать. Даже если это неправда.
— Что, если я на самом деле люблю тебя?
— Скорее всего, мне это очень понравится. Не знаю почему, но сейчас мне с тобой очень радостно, и я счастлива.
— Я тоже, — сказал он и снова поднес к губам ее пальцы. Она разрешила поцеловать их все, легкими движениями подставляя по одному — от мизинца до большого. Поцеловав, он опустил ее руку.
— И это все? — спросила она, явно подзадоривая его.
Андрей встал и потянул ее за собой. Джен поднялась с кресла легко, будто вспорхнула. Он молча обнял ее, ощутив тепло молодого тела, услышав гулкие удары сердца. Билось так громко ее или его, он не мог понять. А может, это стучали, работая в унисон, оба сердца сразу?
Андрей нежно коснулся губами ее лба и вдохнул пьянящий запах чистых мягких волос. Пальцами он коснулся упругой кожи ее щек, потом погладил шею. Рука скользнула вниз по спине, наткнулась на шершавую ленту молнии. Он нащупал головку застежки и осторожно сдвинул ее вниз. Еле уловимый треск, и ладонь его скользнула в образовавшийся прогал, легла на тело чуть ниже лопаток.
Джен запрокинула голову, подставляя ему мягкие горячие губы.
— Милая, — выдохнул он ей в ухо, коснувшись щекой пышных волос.
Она приложила палец к его рту, запрещая говорить.
Он прижал ее к себе поплотнее.
— Не надо, не торопись, — шепнула Джен. — Ожидание чаще бывает всего дороже.
Андрей послушно опустился в кресло, не выпуская Джен из объятий. Она оказалась у него на коленях, хотя он не ощутил ее веса.
— Можно? — Он сам едва услышал свой голос. Она ничего не ответила. Тогда он плавным движением слегка сдвинул платье с ее плеч. В фосфоресцирующем сумраке ее тело матово светилось.
Джен сама выдернула шпильки, и волосы, обретя свободу, упали на спину. Приподняв их, Андрей поцеловал ее в шею, прямо в нежную ложбинку чуть ниже затылка.
— Погоди!
Она вырвалась из его рук, встала с колен. Взмахнув поочередно ногами, сбросила с них туфли. Отлетая в стороны, они дважды стукнулись обо что-то твердое. Затем она повернулась к нему спиной.
— Помоги!
Он расстегнул застежку-молнию до самого низа, и Джен выскользнула из дорогой ткани, облегавшей тело.
Андрей пытался ее обнять, но она увернулась и скрылась в спальне.
Андрей шагнул в комнату и увидел Джен. Перед его кроватью на полу лежала большая тигровая шкура. Раскинув руки, на нее бросилась Джен. Нагая и доступная…
Понимая, что уже ничего не сможет сделать с собой, Андрей опустился на колени. Джен охватила его за шею руками, притянула к себе.
Алая волна прибоя, какую он видел только на картине Чертольского, гремя и рассыпая красные брызги, накрыла их обоих, смяла, повлекла за собой. Закрывая Джен телом, сжимая ее в объятиях, чтобы не дать бушующему валу разбросать их, отделить друг от друга, Андрей все искал и искал ее губы, мягкие и зовущие. И тут же могучий порыв смял их обоих, швырнул куда-то далеко в алую бездну, сверкавшую и взрывавшуюся, и полет этот был мучительно сладок, настолько, что Джен застонала, заплакала, не в силах сдержать своих чувств.
Волна разомкнулась, отхлынула, выбросив их на песок, обессиленных и смятых…
Ночь без сна. Всполохи зарниц, багровивших горизонт. Там, над океаном, бушевала гроза. Дурманящие объятия любви. Ошеломляющие взрывы страсти. Мир, опрокинутый в темень, сверкавшую алмазами. Необъяснимое и неописуемое бурление радости и необъяснимой горечи в душах.
Жизнь…
— Ты рад? — спросила Джен на рассвете и улыбнулась, открыв ровные красивые зубы.
— Рад? Это слишком слабо. — Он с трудом преодолел состояние радостного оцепенения. — Я едва не схожу с ума от счастья.
Джен засмеялась и протянула руки ему навстречу.
— Иди сюда, Художник! Ты мог бы сойти с ума и пораньше. Я ждала этого слишком долго.
Он присел на край кровати, нагнулся к ней и поцеловал.
— Милая, я не знал, возможно ли это.
Она расхохоталась радостно и заливисто.
— Для смелых возможно все.
— Я в самом деле нравлюсь тебе?
— Все началось еще в лодке. Мне тогда показалось, что в тебе есть что-то, чего нет в других. Потом, когда мы были в твоей мастерской, я уже влюбилась…
— Ты говоришь об этом так просто…
— Мне приятно говорить об этом. — Она запустила пальцы в его волосы, сжала, притянула к себе. — Теперь признавайся в любви ты. Мне приятно это слышать. Еще! Еще… еще…
24
— Вы меня помните?
Мужчина с тонкой ниточкой черных усов под орлиным носом, улыбаясь, посмотрел на Андрея.
Память мгновенно подсказала: «Месье Франсуа Дебре, коммерсант». Так то или нет, но месье явно желал, чтобы его принимали за преуспевающего дельца.
Их познакомила Розита в ночном клубе. Сказала тогда, что это знакомство будет для Андрея полезным. Но оно прервалось после первого же вечера, проведенного за одним столом. Они не уславливались о встречах, не обменивались телефонами. Прощаясь, Дебре не сделал этого, а Андрей решил, что проявлять инициативу ему ни к чему.
— Мистер Дебре! — воскликнул он так, будто встреча и в самом деле его обрадовала. — Давненько мы не виделись!
— Что поделаешь, мистер Стоун. Коммерция отнимает немало времени. Кстати, вы куда-то едете?
— В город. Хочу взглянуть на новые картины в салоне старого Баруха.
— Нам по пути. Вы не возьмете меня в свою машину?
— С удовольствием, — ответил Андрей и насторожился. Всякое новое знакомство приводило его в состояние повышенной тревоги: обострялись чувства, мозг начинал работать четко и холодно. — Садитесь. Итак, коммерция?
Они подошли к «Понтиаку». Андрей открыл дверцу и жестом показал Дебре место рядом с собой.
— Прошу.
— Я закурю? — спросил Дебре, доставая сигареты, — пусть вас не удивит мое предложение, мистер Стоун. Я понимаю, оно будет несколько неожиданным, но вполне логичным. Главное, не отказывайтесь сразу. Нами очень многое взвешено и продумано, прежде чем мы решили побеспокоить вас.
— Вы меня заинтриговали, — Андрей усмехнулся. Он вел машину и не отрывал глаз от дороги. — Можно подумать, что меня приглашают вступить в тайное общество.
— Вы на редкость проницательны. — Дебре не скрыл удивления. — Это лишний раз свидетельствует в вашу пользу. Все обстоит именно так. От имени «Легиона свободы» я собрался предложить вам вступить в нашу организацию. Как вы знаете, мы сами подбираем для себя будущих членов.
«Легион свободы»… Название этой организации Андрей слышал не раз в связи со всякого рода чрезвычайными инцидентами. «Легионеры» отличались высокой степенью конспирации и жестокостью. Винтовки с оптическими прицелами, пластиковые бомбы — это оружие было главным в тайной войне, которую вел Легион. Однажды во время облавы полиция обнаружила подпольный арсенал, в котором хранились минометы, гранатометы и даже бомбы с химическими зарядами. Было ясно: Легион — сила солидная, хотя в отчете полиции факты всячески преуменьшались, а тайный арсенал именовался «складом подпольных торговцев оружием».
Лозунгом Легиона и паролем его членов было сокращение «ССОП», образованное первыми буквами слов «Свергнуть сионистское оккупационное правительство». Члены Легиона считали, что все несчастья коренных жителей Побережья порождены тем, что самые большие деньги и самую большую власть в их стране сосредоточили в своих руках алчные и коварные евреи. Они сделали Побережье колонией Израиля.
Аббревиатура ССОП стала как бы клеймом дьявола, которое нельзя смыть водой, отмолить обращениями к богу. Легион, приняв кого-то в свои ряды, уже не выпускал человека в такой же мере, как и не оставлял его в беде. Андрей ни разу не слыхал, чтобы убийцы, помечавшие свою жертву буквами ССОП, были найдены. По многим признакам ощущалось, что за спиной Легиона стоят влиятельные силы и огромные деньги, а сама деятельность легионеров всего лишь проявление острой конкурентной борьбы за деньги, за власть…