Страница 180 из 224
В семье двоюродной сестры П. И. Арапова — Елизаветы Николаевны, и Виктора Дмитриевича Бибикова, который был на 13 лет ее старше, вот уже в течение 17 лет брака не имевших своих детей, в 1910 году появился приемный сын, названный Дмитрием Викторовичем Бибиковым (9.XII.1910–?). Сам же В. Д. Бибиков был действительным статским советником, избирался нижне-ломовским уездным предводителем дворянства, жизнь проходила в разъездах: то в Петербурге, то в Нижне-Ломовском уезде Пензенской губернии, в имении Андреевка. Отсутствие детей и семейных хлопот давало возможность путешествовать, даже в дальние страны. Сохранилось редкое фото, на котором засняты супруги Бибиковы во время прогулки на верблюдах в далекой Африке.
Однако подобные экзотические вояжи были скорее исключением, чем правилом. Жизнь российского дворянина протекала между зимним светским Петербургом и летним отдыхом в родовом имении, в кругу близких и родственников, на лоне великолепной природы средней полосы России.
Михаил Михайлович Бушек вспоминал о том безмятежном, предгрозовом времени:
«…Чтобы приехать в Андреевку ехали из Пензы по железной дороге и сходили на станции Симанщина, от нее было 25 верст до Андреевки; дорога глухая, только одно село, на тройке это 2 часа езды. Железная дорога шла как-то большим полукругом и если проехать еще две остановки — была станция Воейково (ныне станция Белинская), от нее — 18 верст, но до нее ездили зимой или когда поезд проходил ночью. На этой станции сходили в Столыпинские Тарханы, где жил и похоронен М. Ю. Лермонтов, и в село Вражское (а просто — Вражье, от слова овраг), имение Тухачевских. Я очень любил и сейчас с удовольствием вспоминаю момент, когда сходили с поезда и, проходя станцию, еще не видя, слышался трезвон бубенцов стоявших троек. Через два часа езды, обычно до заката солнца, въезжали в парадный двор. Обычно лай всех собак, на крыльце встречала тетя Лиля (Елизавета Николаевна Бибикова) и вся прислуга, кто помочь, кто просто от скуки. И вот уже шла совершенно другая жизнь. Громадные парадные комнаты, с расписными потолками и люстрами. Бесчисленные зеркала и большие серебряные канделябры. На стенах уже знакомые портреты и картины. В коридоре портреты двенадцати апостолов. В биллиардной комнате — всего генералитета и героев Отечественной войны. В столовой над закусочным столом во всю стену картина „Авраам приносит в жертву Исаака“. В Красной гостиной — девичий портрет моей бабушки Ольги Андреевны, а на другой стене — портрет Николая I, и так нарисован, что куда ни сядь, он на тебя смотрит.
По приезду я уже выходил из попечения матери, а был приставлен лакей Василий, который меня одевал, раздевал, следил, когда я утром проснусь, и поднимал занавески, чистил обувь, приготовлял костюм и проч. Старшие уже в большинстве разговаривали по-французски, особенно, когда приезжала мать тети Лили, Елизавета Петровна Бибикова, рожденная Ланская. Она как бы привозила с собой дух Петербургских салонов: обеды в 5–6 блюд с непременной закуской и обязательной черной икрой. Хрусталь, серебро, за спиной лакеи в форме и белых перчатках. Конечно, в Пензе не было такой роскоши. А здесь была обстановка богатого, сановного барского поместья»{1127}.
У Елизаветы Николаевны Бибиковой детей не было. Дочь М. М. Бушека — Алла Черевко, рассказывала: «Когда в 1897 году родился мой отец — не стало деда и бабушка Елизавета Петровна осталась вдовой. До революции она жила с четырьмя детьми в родовом поместье в Андреевке. Отношения ее с Елизаветой Николаевной (двоюродной сестрой) были очень близкие, родственные»{1128}.
Вспоминая двоюродную сестру своей матери — Елизавету Николаевну Бибикову, М. М. Бушек, нежно привязанный к ней, впоследствии писал:
«Елизавета Николаевна Бибикова, рожденная Арапова, внучка Натальи Николаевны Ланской (рожденной Гончаровой).
Высокого роста, правильно сложена, была красавицей (что видно из фотографий). Со слов ее матери была очень похожа на свою бабушку, Наталью Николаевну. В этом я убедился, увидя портреты Нат. Ник. в доме Гончаровых в Москве, в особенности она похожа на один, где Н. Н. изображена с большим пером в прическе (точно такой же, но в два раза крупнее висел в усадьбе с. Андреевки, а другой находится у Валентины Ефимовны Гончаровой в Москве). Еще с детства у Елизаветы Николаевны не поднималась в плече одна рука. Для того чтобы взять что-либо рукой, ей приходилось поддерживать ее в локте другой рукой (был установлен туберкулез кости в плечевом суставе). Характером была очень добрая, отзывчивая и очень простая в обращении с другими. В противоположность своей матери не особенно любила соблюдать все тонкости светского общества. Имела странность, обладая миллионным состоянием, уверять всех, что живет на „подножном корму“ и в то же время скупой не была.
Сразу после замужества приехала жить в оставленную ей отцом усадьбу с. Андреевка и очень сильно болела (тифом и женские болезни). Детей не имела (и не могла иметь). Очень любила деревенскую жизнь и, выезжая почти каждую зиму куда-нибудь за границу, с удовольствием возвращалась к себе в деревню. Имея в усадьбе конный завод Орловских рысаков, интересовалась успехами своих питомцев, ездила на бега в г. Пензу. А потом стала интересоваться симментальским скотом. Имея самые скудные знания по медицине, лечила грудных детей. Происходило это так: утром из села приходили женщины с детьми, к ним выходила Елизавета Николаевна, расспрашивала их, а в это время в буфетной дворецкий развешивал порошки. Причем были только два вида: один от кашля, другой от живота. Эти порошки и давались для лечения»{1129}.
Младшая дочь М. М. Бушека — Алла Михайловна (в замужестве Черевко[232]), впоследствии с его слов записала:
«…Одну из дочерей Натальи Николаевны — Елизавету Петровну, помнил мой отец. Женщина она была очень отчаянная. Она решила без кучера на пролетке прокатить детей (в том числе и моего отца). Но вдруг лошади понесли. К счастью все закончилось благополучно. Но после этого случая Елизавета Петровна никогда больше лошадьми сама не управляла…»{1130}.
Записала Алла Михайловна (род. 23.III.1926) и рассказы своей «бабушки Лизы», матери М. М. Бушека:
«О жизни потомков Натальи Николаевны от второго брака с Ланским я знаю со слов моей бабушки, Елизаветы Петровны, урожденной Араповой (1863–1943), и моего отца, Михаила Михайловича. Когда умерла бабушка, мне было 17 лет. Внучки Натальи Николаевны были двоюродные сестры моей бабушки. С ними она вместе жила в детстве.
…Еще в моем детстве, когда была жива моя бабушка, она больше рассказывала о Е. П. Ланской и ее дочерях: Елизавете, Марии, Наталье Николаевнах… Вспоминаю я пикантный случай из жизни Елизаветы Николаевны (со слов бабушки). Она была самая красивая из сестер. Когда она была в С-Петербурге при дворе и ее представили императрице, она так низко сделала реверанс, что села на пол, и после этого случая она не любила посещать Петербург»{1131}.
В семье Петра и «Сандры» Араповых родился третий ребенок — дочь Александра, названная так в честь матери и бабушки «Ази». Ее восприемницей, как и у старшей дочери Маши, была вдовствующая императрица Мария Федоровна. Семья росла, и заботы о воспитании детей всецело ложились на плечи гувернанток: англичанки и француженки. Последняя, будучи незамужней, одинокой, у которой во Франции уже никого не осталось, неотлучно многие годы жила рядом с детьми в доме Араповых.
Старшая дочь Араповых — Мария, «Марочка», поступила на обучение в Гатчинскую гимназию, о чем ее подруга, Лидия Владимировна Данилова, урожденная Тимофеева (1900–1996), уроженка Гатчины, дочь священника церкви городского госпиталя, вспоминала:
232
3 ноября 1945 г. 19-летняя Алла Михайловна Бушек вышла замуж за Алексея Семеновича Черевко (31.V.1922–28.1.1992), уроженца Полтавской области, танкиста-десантника, награжденного боевыми орденами, прошедшего всю Великую Отечественную войну и закончившего ее в Румынии. У них родились две дочери: Галина (род. 16.II.1947) и Марина (род. 4.XII.1958), 8 августа 1980 г. вышедшая замуж за Александра Геннадьевича Пудышева (род. 20.IV.1959). 8 сентября 1983 г. у четы Пудышевых родилась дочь Люба.