Страница 1 из 224
Татьяна и Владимир Рожновы
ЖИЗНЬ ПОСЛЕ ПУШКИНА
Наталья Николаевна и ее потомки
Предисловие
«Имя Пушкина растет», — написал когда-то русский критик и философ Николай Страхов. Действительно: не только стихи и проза, но любое слово Пушкина, самый образ его проникли во все поры русской жизни. Можно сказать, что Россия до Пушкина и Россия после Пушкина — это две разные страны.
И в этом смысле осознание всего послепушкинского развития открывает новые и новые стороны в том, как было и что жило при Пушкине.
Но, вероятно, только с книгой Татьяны и Владимира Рожновых, принципиально названной «Жизнь после Пушкина…», это осознание сформулировано столь отчетливо.
Ведь все же в понимании исторического положения, литературных процессов, да и житейских опытов, мы чаще глядим вперед, от Пушкина, а между тем ретроспективный взгляд, как бы попятное движение, способны многое изменить в привычных, еще при Пушкине складывавшихся стереотипах. Примеров немало. Это касается и тогда же, и во многом врагами, да часто и друзьями, сконструированной легенды, относящейся к обстоятельствам последней дуэли. Это касается и того, опять-таки стереотипного, образа жены поэта как молодой и пустоватой дамы света, влюбившейся в молодого красавца кавалергарда, в нее тоже якобы влюбленного.
А ведь лишь в уяснениях последнего времени такой образ поколеблен, и во многом как раз то, что мы узнали о ее жизни после Пушкина (глубокая религиозность, преданность семейным началам, трогательное материнство, хорошая образованность) помогает узнать, что она значила и в жизни поэта.
Авторы книги не навязывают нам своих взглядов. Они помогают нам найти наш, собственный, призывая еще раз непредвзято вглядеться в факты как хорошо, так и мало известные. И заново проникнуться истиной, стократно повторенной, — «Пушкин — это наше все».
От авторов
Судьба Натальи Николаевны еще при жизни Пушкина занимала умы современников, рождая невероятное количество версий, домыслов и кривотолков. Общепризнанная красавица, жена величайшего Поэта России, не обойденная вниманием света, вызывала не только восхищение современников, но и другие, не всегда благосклонные чувства.
Период жизни Натальи Николаевны, который так светло и молниеносно был прожит рядом с Пушкиным, период их встречи, помолвки, брака, рождения детей, период любви и счастья, вплоть до рокового выстрела на Черной речке, многократно описан как современниками Поэта, так и позднейшими исследователями.
Один из светских знакомых Пушкина, граф В. А. Соллогуб, в своих «Воспоминаниях» на склоне лет ностальгически восклицал:
«…Много видел я на своем веку красивых женщин, много встречал женщин еще обаятельнее Пушкиной, но никогда не видывал я женщины, которая соединяла бы в себе такую законченность классически правильных черт и стана. Ростом высокая, с баснословно тонкой тальей <…> Да, это была настоящая красавица, и недаром все остальные, даже из самых прелестных женщин, меркли как-то при ее появлении. На вид всегда она была сдержанна до холодности и мало вообще говорила. В Петербурге, где она блистала, во-первых, своей красотой и в особенности тем видным положением, которое занимал ее муж, она бывала постоянно и в большом свете, и при дворе, но ее женщины находили несколько странной. Я с первого же раза без памяти в нее влюбился; надо сказать, что тогда не было почти ни одного юноши в Петербурге, который бы тайно не вздыхал по Пушкиной; ее лучезарная красота рядом с этим магическим именем всем кружила головы; я знал очень молодых людей, которые серьезно были уверены, что влюблены в Пушкину, не только вовсе с нею не знакомых, но чуть ли никогда собственно ее даже не видевших!..»
Такой Наталью Николаевну запомнили в период ее расцвета, когда она была женой Пушкина.
Однако цель данной книги — обратить внимание читателя на малоисследованный период жизни Натальи Николаевны, жизни после гибели Пушкина. Увидеть ее уже не женой, а вдовой Поэта, матерью малолетних детей, по существу, одинокой среди родственников и друзей, одной противостоящей злословию света, наедине со своим горем и трауром.
Выстроив в хронологической последовательности документальные свидетельства друзей и недругов, авторы хотели полнее представить всю разноголосицу мнений и обилие противоречий, чтобы пристальнее вглядеться в эту трагическую судьбу.
Помимо жизни самой Натальи Николаевны прослеживается судьба ее детей от брака с Петром Петровичем Ланским, ее внуков и правнуков, вплоть до наших дней.
Книга представляет собой документально-художественное исследование, в котором авторы предлагают читателю целый ряд впервые публикуемых документальных материалов из семейных архивов любезно предоставленных родственниками и потомками баронессы Евпраксии Вревской (тригорской приятельницы А. С. Пушкина) — Софьей Алексеевной и Александром Борисовичем Вревскими; потомком рода Загряжских (родственником Натальи Николаевны по линии ее матери) — Владимиром Львовичем Загряжским; родственниками Натальи Николаевны по линии Ланских-Араповых-Гончаровых — Аллой Михайловной и Галиной Алексеевной Черевко; а также — потомком известного рода баронов Клодт фон Юргенсбург — Ольгой Александровной Крупниковой, за что авторы выражают им свою сердечную признательность.
Авторы благодарят за сотрудничество всех музейных и архивных работников, предоставивших необходимые материалы; в том числе директора Всероссийского музея А. С. Пушкина — Сергея Михайловича Некрасова (Санкт-Петербург), главного хранителя картинной галереи им. К. А. Савицкого — Надежду Михайловну Валукину (Пенза) и фотохудожника Галину Сергеевну Лебедеву (Санкт-Петербург), выполнившую основной объем работы над портретами персонажей повествования и проявившую при этом участие, доброжелательность и высокий профессионализм.
Особая благодарность — праправнуку Натальи Николаевны Александру Павловичу Арапову, без которого не было бы этой книги.
ЖИЗНЬ ПОСЛЕ ПУШКИНА
Наталья Николаевна и ее потомки
Нашим родителям посвящается
Часть I
Вдова Поэта
Первые дни
29 января 1837 года в 2 часа 45 минут пополудни оборвалась жизнь величайшего Поэта России. Как всегда в такую минуту, сердца друзей и близких, содрогнувшись, откликнулись словами печали и любви на гибель «лучшего среди нас». История сохранила многочисленные тому свидетельства. Но были уста, которые молчали в своем трагическом оцепенении. Уста той, о которой даже в этот горький час шептались за спиной. Той, которая с сего дня, перестав быть любимой женой, защищенной мужем, на семь долгих лет облачится в траур, для кого отныне вопросы быта и бытия будут неразрывны, ибо на руках — четверо малолетних детей, а впереди — собственная неустроенная судьба, судьба вдовы Поэта.
Но все это будет осознано потом, а пока… Пока все, что происходило вокруг, было вне ее сознания и за пределом сил.
И лишь свидетельства очевидцев хотя бы отчасти восстанавливают атмосферу Петербурга, дома Поэта, где остывало его сердце…
Как много имен, и какие противоречивые суждения…
Некоторые документы тех лет характеризуют не столько причины трагедии и роль Натальи Николаевны в ней, сколько самих авторов в их истинном свете.