Страница 135 из 224
Более подробно рассказывает о свадьбе своих родителей А. П. Арапова:
«…Когда отец явился к государю с просьбой о дозволении ему жениться, Николай Павлович ответил ему:
— Искренне поздравляю тебя и от души радуюсь твоему выбору! Лучшаго ты не мог бы сделать. Что она красавица, это всякий знает, но ты сумел оценить в ней честную и прямую женщину. Вы оба достойны счастья, и Бог пошлет вам его. Передай своей невесте, что я непременно хочу быть у нея посаженным отцом и сам благословить ее на новую жизнь.
16 июля 1844 года, после полудня скромный кортеж направлялся пешком в приходскую церковь[174] Стрельны, — летней стоянки Коннаго полка.
Несмотря на так ясно выраженное желание Царя, мать уклонилась от этой чести. Она не скрывала от себя, что ее второе замужество породит много толков и осуждений, что ей не простят, что она сложила с себя столь прославленное имя, и хотя присутствие государя, осеняя ея решение могучим покровительством, связало бы не один ядовитый язычек, она предпочла безоружною выйти на суд общественнаго мнения и настояла, чтобы свадьба состоялась самым незаметным, тихим образом.
Почти никто не знал о назначенном дне, и кроме самых близких, братьев и сестер с обеих сторон, не было ни одного приглашеннаго. Невеста вошла в церковь под-руку с женихом, более чем когда либо пленяя своим кротким видом и просветленной красотой.
Комический эпизод, часто вспоминаемый впоследствии, нарушил однако же сосредоточенное внимание присутствующих, едва не вызвав переполох.
Молодой граф, впоследствии князь, Николай Алексеевич Орлов[175], состоявший в то время закорпусным камер-пажем, очень был заинтересован свадьбою своего будущаго командира со вдовою Пушкина и тщетно старался проникнуть в церковь, строго охраняемую от посторонних. Но препятствия только раздражали его любопытство и, надеясь хоть что-нибудь да разглядеть сверху, он забрался на колокольню, в самую торжественную минуту он задел за большой колокол, раздался громкий удар, а Орлов с испугу и растерянности не знал, как остановить предательский звон.
Когда дело объяснилось, он, страшно сконфуженный, извинился перед новобрачными, и это оригинальное знакомство с моей матерью послужило первым звеном той дружеской близости со всей нашей семьей, которая не прекращалась до той поры, когда служебная деятельность удалила его из России[176]. На другой день отец отправился в Петергоф с щекотливой миссией — доложить государю о совершившейся свадьбе и о причинах, побудивших жену отказаться от выпадавшей ей на долю высокой милости.
При всей благосклонности царя, он почувствовал, что сердце было у него не на месте. Как отнесется государь к подобному своевольному поступку?
От зоркаго глаза Николая Павловича не ускользнуло его смущение. С первых слов извинения он ласково остановил его:
— Довольно! Я понимаю и одобряю те соображения, которыя делают честь чуткости ея души. На другой раз предупреждаю, что от кумовства так легко не отделаетесь. Я хочу и буду крестить твоего перваго ребенка.
Вслед за тем царский посланный привез матери брилиантовый фермуар, как предназначенный ей свадебный подарок»{850}.
Что же касается присутствовавших на свадьбе, то, как писала А. П. Арапова, «кроме самых близких, братьев и сестер с обеих сторон, не было ни одного приглашенного».
То есть надо полагать, что со стороны Натальи Николаевны были лишь сестра Александрина, братья Дмитрий, Сергей и, вероятно, вернувшийся из-за границы Иван Гончаров. Возможно, что все они были со своими женами. Присутствовали, очевидно, и тетушка де Местр с мужем, а также опекун детей Пушкина граф Строганов с супругой.
Трудно сказать, присутствовала ли на свадьбе их дочь Идалия — троюродная сестра Натальи Николаевны, которая была вынуждена поддерживать с нею светские отношения.
Напомним, что Идалия Полетика в недавнем прошлом была возлюбленной Ланского, и это давало повод злым языкам пустить в свет расхожий каламбур о том, что он «сменил Политику на Поэзию».
Со стороны Петра Петровича Ланского на свадьбе, вероятно, были его братья Павел и Александр, когда-то служившие вместе с ним в Кавалергардском полку, а также и сестры: Мария, Наталья, Елизавета. Приехали ли родители с обеих сторон — неизвестно, поскольку родители Натальи Николаевны уже на протяжении 12 лет жили розно: отец — в Москве, мать — в Яропольце, а из родителей Петра Петровича если и могла приехать, то только мать, Елизавета Романовна Ланская, урожденная Лепарская[177]. Его отец — Петр Сергеевич Ланской (1752–1805), действительный статский советник, давно скончался и был похоронен на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры вместе с братом Сергеем Сергеевичем Ланским (1761–1814), в общей ограде, где на могилах были установлены две полуколонны с вазами и стихотворными эпитафиями.
Итак, 16 июля 1844 года Натали Пушкина вышла замуж за генерала Ланского, и на ее изящной руке вновь засияло обручальное кольцо[178]. А месяц спустя, 27 августа, ей исполнилось 32 года. Впереди была новая жизнь. Жизнь вблизи того, кто сможет защитить и сберечь ее детей, избавив их от сиротства. Жизнь в любви, покое, уважении и достатке.
Не приходится сомневаться в том, что Ланской знал о Наталье Николаевне больше, чем она о нем, — слишком приметна была Пушкина на фоне остальных. Будучи однополчанином Дантеса, Ланской знал ему цену, знал о его наклонностях, имел достаточно оснований на свое, особое о нем мнение. Не будем забывать, что многие годы рядом с Ланским была Идалия Полетика, и их возможные обсуждения дуэльной истории и роли Дантеса в ней не исключены.
Долгие раздумья зрелого человека со своим опытом беды, его частые беседы с Натальей Николаевной накануне принятия решения способствовали тому, что свою половину пути навстречу ей Петр Петрович прошел неторопливо, обстоятельно и бесповоротно. По словам А. П. Араповой, «…он никогда не решился бы дать свое безупречное имя женщине, в чистоту которой он не верил бы так же безусловно, как в святость Бога»{851}.
Ланской понимал, что Дантес, униженный категорическим «нет!» Натальи Николаевны, стрелял не только в Пушкина, он стрелял и в нее, в ее молодость и красоту. Стрелял в ее детей. В каждого. Лишив отца — стрелял в их детство…
Ланской — единственный из претендентов, кто, полюбив Наталью Николаевну, принял детей Пушкина: и потому что это — ее дети, и потому что это — дети Пушкина. Он, как и Наталья Николаевна, знал цену Поэту, судьба которого, его слава, жизнь и трагическая кончина не могли не затронуть сердца просвещенного человека.
Отдавая дань гениальной прозорливости Александра Сергеевича, его умению проникнуть в суть вещей и явлений, нельзя не отметить, что Пушкин давно, может быть, сразу, в отличие от многих, разгадал тайные и подлые построения Дантеса и Геккерна. Он хорошо знал коварство врага, он только не имел средств для борьбы с ним. Самопожертвование — единственное оружие Поэта. И он использовал его до конца.
Видя хитрого ловчилу Геккерна насквозь, Пушкин не мог быть слепым в своей любви к Наталье Николаевне, такой открытой и искренней. Искренней как в сердечной смуте, так и в исповедальном раскаянии… Он никогда не подозревал ее. Нет. Он просто любил ее, поэтому верил, понимал и всегда был «готов умереть за нее», как писал он сам еще в 1830 году. Об этом свидетельствуют и его сокровенные письма к ней: сначала — невесте, после — жене.
Как заметила Долли Фикельмон, Наталья Николаевна — «Это образ, перед которым можно оставаться часами, как перед совершеннейшим созданием творца»{852}.
174
Согласно сохранившемуся свидетельству о бракосочетании, венчание это происходило в Благовещенской церкви лейб-гвардии Конного полка в Стрельне.
175
Н. А. Орлов (1827–1885) был сыном Алексея Федоровича Орлова (1786–1861) и внуком одного из пяти братьев Орловых, возведших на престол Екатерину II. А. Ф. Орлов, будучи командиром лейб-гвардии Конного полка, участвовал в подавлении восстания на Сенатской площади, за что получил титул графа; в 1844 г. — сменил А. X. Бенкендорфа на посту шефа жандармов. С 1855 г. — князь. Пушкин был хорошо знаком и периодически общался с А. Ф. Орловым, которому в июле 1819 г. посвятил стихотворение «Орлову, отсоветовавшему поступать мне на военную службу». В начале 1850-х гг. его сын, 23-летний Н. А. Орлов, просил согласия на брак по взаимной любви с 15-летней младшей дочерью Поэта — Натальей, но его отец, считавший такой союз недостойным своего рода, пресек намерения сына.
176
Н. А. Орлов — автор записки «Об отмене телесных наказаний». Впоследствии занимал дипломатические посты в Брюсселе, Вене, Париже, а в 1884 году был назначен послом в Берлин.
177
Елизавета (Изабелла) Ланская (ок. 1770 — после 1838), родная сестра Станислава Романовича Лепарского (1754–1837). В 1826 г. он был назначен комендантом Нерчинских рудников и мест заключения декабристов в Чите и Петровском Заводе. В том же 1826 г., вероятно, в связи с новым назначением был произведен в генерал-майоры.
Сохранилось воспоминание декабриста А. В. Розена: «Станислав Романович Лепарский честнейший человек, в чем свидетельствует огромное большинство декабристов».
На склоне лет Е. Р. Ланская поехала навестить своего брата в Петровском Заводе. Так уж получилось, что это свидание стало и прощанием с ним. С. Р. Лепарский умер и был похоронен в Петровском Заводе. Там же декабрист Николай Александрович Бестужев нарисовал акварельный портрет, на обороте окантовки которого сохранилась надпись: «Ланская, Изабелла Романовна рожд. Лепарская». Портрет датирован: «26 сентября 1838 года».
178
Диаметр кольца составлял 1,8 см.