Страница 6 из 13
Томас: Страшно омерзительная работенка, Мик.
Мик: Но ее надо делать.
Томас: Хотя она жутко мерзостная.
Мик: Но необходимая. Разве не нужно место?
Томас: Уверен, должен быть выход. Церковь должна поощрять кремацию. А не так.
Мик: Кто из местных согласится на кремацию? Да, никто.
Томас: И все же с каждым годом должно быть лучше.
Мик: Ну так попроси их. (Пауза.) И разве ты на своей работенке не сталкиваешься с вещами более мерзкими, чем эта? Ты ведь имеешь дело с умершими несколько минут назад, а не семь лет.
Томас: Когда это я имею дело с умершими пару минут назад?
Мик: Разве нет? О… А я так думал, исходя из того, как ты об этом рассказываешь. Вроде, тела так и летают вокруг, прямо как в сериале «Меланхолия на улице Хилл».
Томас: А я бы хотел, чтобы тела летали, но так никогда не бывает.
Мик: Так поезжай на север. Тебе там понравится. Послоняйся там немного.
Томас: Да там одно дерьмо, никакой детективной работы. Я говорю о работе настоящего детектива. Ну, знаешь, как в «Куинси».
Мик: А, как в «Куинси». (Пауза.) Так ты никогда не видел мертвеца? Свежего мертвеца?
Томас: Единственное мертвое тело, которое я видел, было тело парня в многоквартирном доме по дороге на Шеннон. Жирнее ублюдка невозможно представить. Сиськи — во какие. Сидел в кресле совсем голый. Совсем. Телик включен. Доктор сказал, это сердечный приступ. Все шито-крыто. Ему видней. Но я-то заглянул в холодильник жирного. Здоровенный холодильник, доложу тебе, футов шесть в высоту. И что же там было? Горшочек джема и салат-латук. Как тебе? И больше ничего. Горшочек джема и салат в холодильнике самого жирного парня в мире. Ничего подозрительного? Я это указал в своем отчете, а меня подняли на смех. А смотреть телик совсем голым? Ничего подозрительного?
Мик (пауза): А какое было время года?
Томас: Какое время года? Не знаю…
Мик: Если это было в разгар лета, и он не ждал гостей, это могло бы отлично объяснить наготу.
Томас (пауза): Да, это может объяснить наготу, точно. Но это не объясняет полное отсутствие еды в шестифутовом холодильнике! А?
Мик: В этом ты прав.
Томас: Точно, прав. Знаю, что прав. Знаешь, какое количество пищи нужно жирному парню? Он бы далеко не ушел на одном салате и горшочке джема! Так они просто рассмеялись. (Пауза.) Кстати, а где юный засранец?
Мик: Отправился в церковь. Я велел ему спросить у священника, правда ли Церковь раздает гениталии мертвецов торговцам, чтобы их дети играли с ними.
Томас: И он не пошел?
Мик: Пошел.
Томас: Ведь он толщиной в пять жиртрестов, этот парень. И чему сейчас учат в школе?
Мик: Не знаю, чему учат. Учат готовить кошек.
Томас: Готовить кошек, точно. Нет. Это был хомяк.
Мик: Не вижу разницы.
Томас: Что-что?
Мик: Я сказал, не вижу разницы.
Томас: Да огромная разница. Кошка — это одно. Хомяк — совсем другое.
Мик: Обязательно спорить по этому поводу?
Томас: Да я просто так, к слову. (Пауза.) Факт есть факт. Это как в работе детектива. Не важно, какой бы незначительной не казалась деталь, не валить ее в одну кучу с другими, как будто это одно и то же. Так что нельзя сваливать котов и хомяков в одну кучу. Именно такие вещи подчас решают исход дела.
Мик: Точно, точно, и я так думаю.
Мик возобновляет работу.
Томас: Так и есть. Однозначно. Так и есть. (Пауза.) Насколько глубоко ты продвинулся?
Мик: Довольно глубоко. Забавно, здесь рыхлая почва…
Возвращается Мартин, он в ярости, потирает щеку.
Мартин: Этот гребаный урод мне так врезал, а ты траханный ублюдок!
Мик и Томас смеются.
Мартин: Над чем это вы ржете, вы, придурки?
Томас: Сейчас же прекрати так выражаться, Мартин. Не на кладбище же. Это против Бога.
Мартин: Против Бога, говоришь?
Томас: Говорю.
Мартин: Тогда пошел Он! И его мама тоже!
Томас и Мик прекращают издеваться над Мартином, Томас встает.
Мик: Эй…!!
Томас: Слушай, Мартин, я имею полное право тебе врезать и, будь уверен, мой удар будет посильнее того, что ты получил от этой пародии на священника.
Мартин: Да горите вы синим пламенем!
Томас: Чертовски сильнее врежу.
Мартин: Еще бы. Ведь легавые у нас специалисты по избиению молодежи. Вам что, за это доплачивают?
Мик продолжает копать.
Томас: Кого это я избил?
Мартин: Для начала, Рея Дули. Если это был и не ты лично, так кто-нибудь из твоей шайки ублюдков.
Томас: А что с Реем Дули?
Мартин: Разве он не угодил в Окружную больницу через десять минут после ареста?
Томас: Точно, угодил, придурок, со сломанным пальцем. Колотил ногой по двери камеры в одних носках.
Мартин: Ну, это по твоим словам. По твоим.
Томас (пауза): Не оскорбляй Бога на кладбище, всего и дел.
Мартин: И нечего нарушать права человека, всего и дел. Если хочешь знать, полицейские поставлены служить людям, а не наоборот.
Томас: Ты, видно, был внимателен на занятиях по социологии.
Мартин: Был.
Томас: Это хорошо. Там все еще преподает эта Мисс Берн, та, что носит мини-юбки?
Мартин: Я не намерен обсуждать приятные вещи с такими, как ты.
Томас: Приступай к долбанной работе, и начни заваливать вон ту могилу.
Мартин возмущаясь идет к могиле справа, взяв лопату. Начинает скидывать землю обратно в яму.
Мартин (Томасу): Ему-то ты ничего не говоришь, когда он произносит слово «долбаный» на кладбище. Ты только на детях, видимо, срываешься?
Томас: Точно. Только на детях.
Мартин: Мне это хорошо известно.
Томас: Люблю на чем-нибудь специализироваться.
Мартин: Знаю, что любишь. (Пауза. Бормочет.) Специализируешься на мне, скотина.
Пока Мартин сбрасывает землю в могилу, Томас незаметно пробирается к нему за спину и сталкивает его в яму. Мартин визжит. Мик и Томас смеются и швыряют в него грязь. Мартин легко вскарабкивается на гнилую крышку старого гроба.
Мартин: Ты долбаный урод, Томас. И больше ничего.
Томас (смеется): Разве я тебе не говорил насчет твоего языка?
Мартин: Я ухожу к чертовой матери домой.
Томас: И домой ты не пойдешь. Я сказал отцу, что если ты явишься домой до рассвета, он устроит тебе взбучку. Вот так то.
Мартин: Вечно вы двое против меня.
Томас: Ой, наш малыш сейчас расплачется. Иди и помоги Мику, придурок, или я скажу Уэлшу, чтобы он урезал твое жалование.
Мартин (пауза): Тебе там нужна моя помощь, Мик?
Мик: Нет, продолжай закапывать другую.
Мартин продолжает работать. Томас закуривает.
Томас (пауза): Нервничаешь, Мик? Я бы нервничал перед встречей с женой после стольких лет.
Мик: Чего мне нервничать?