Страница 22 из 82
— Записал, пломбируйте вещи. Я подожду, а потом распишусь на бирке.
— Авария? — просматривая на следующий день anamnesis morbi — истории болезни — новоприбывших, спросил врач реанимационного отделения. — Та-ак, что мы тут имеем, ага травма без повреждения костей. Прооперирована ночью, ликвидированы разрывы мышц и подшита кожа лица, сопутствующее сотрясение мозга и… О, амнезия! Этого еще не хватало.
— Пройдет, это временное явление. Шок, — успокоил его коллега, курирующий реабилитационные палаты. — Запиши консультацию психотерапевта. Не впервой нам.
На следующий день девушка рассказывала психотерапевту, что куда-то направлялась, может, ее кто-то вез домой, а может, она с кем-то ехала в гости. Почему такое предполагает? А потому что все время возле нее кто-то был, кто хорошо к ней относился. Потом, говорят, была авария. Аварию она не помнит, но верит сказанному, так как пришла в себя лежащей на земле возле недвижимой окровавленной девушки. И старалась ей помочь, хотела оттянуть в безопасное место. Помнит, что она чего-то очень боялась, хотела куда-то спрятаться, от чего-то укрыться. Может, раз это была авария, она боялась взрыва и убегала от него?
Пожилая женщина, суховатая, невысокая, со спокойными глазами, внимательно слушала этот рассказ. Она медленно поглаживала свои руки, как делала всегда, в предчувствии подходов к лечению больного. А подходы нащупывались, ибо она определила, что больная помнит свои ощущения, у нее исчезли только знания. Это обнадеживало.
— Что вы ощущали? — спросила психотерапевт, стимулируя единственный канал информации, который не давал сбоев в работе.
— Когда? — уточнила больная.
Во, смышленый человечек, осторожный, про себя отметила докторша и одобрительно кивнула больной. Ответственная, старается?
— Какие свои ощущения вы вообще помните?
— Тревогу, а еще чувствовала, что должна о ком-то заботиться, стремилась куда-то убежать или спрятаться, не отступал страх перед какой-то встречей, — внятно отвечала она.
— А имя Проталина Татьяна Ивановна вам ничего не напоминает?
— Знакомое имя… Я вроде бы слышала его. Это я?
— Да.
— А кто та девушка, что оказалась рядом со мной?
— Это и нам хотелось бы знать. Меня просили уточнить у вас ее имя.
— Не помню…
— Тогда вам не о чем беспокоиться, ведь у нее есть родные или знакомые, сотрудники в конце концов, которые ее хватятся и найдут. Ведь об аварии в районе уже знают. Я вот о чем думаю, вы представляете, где работали, чем занимались, каким было ваше окружение?
Девушка повела глазами куда-то в сторону, часто заморгала веками. Затем закусила губу.
— Кажется, вокруг меня всегда было много людей, — снова продемонстрировала она то, что помнит эмоциональный фон, свои настроения, но не больше. — Может, я в магазине работала? Подскажите, пожалуйста, я так быстрее вспомню, вы же, наверно, уже знаете все обо мне.
— Конечно, знаем. Хорошо, я уверена, что ощущения, которые сейчас в вас преобладают, приведут к восстановлению памяти. Поэтому не вижу препятствий к тому, чтобы подсказать правильный ответ. Вы работали в школе, библиотекаршей.
— А-а…
— Разочаровались?
— Нет, это мне подходит.
— На сегодня хватит. Скоро вас переведут в общую палату, врач разрешит видеться с посетителями, тогда к вам придут родные, друзья, а с их помощью вы полностью восстановитесь. Выздоравливайте!
— До свидания, — больная провела глазами врача, посмотрела на присоединенную к руке капельницу и закрыла глаза, чтобы поспать.
Психотерапевт покинула палату и энергично зашла в ординаторскую. Здесь оказалось пусто. Жаль, а ей хотелось поговорить с лечащим хирургом, сказать ему о своих впечатлениях от консультированной. Просто теперь придется больше написать в анамнезе. Женщина управилась с этим, назначив традиционные для такого случая лекарства, а потом, недолго посомневавшись, прибавила ноофен и витамины в таблетках. Наконец подчеркнула, что больная сохранила некоторые каналы памяти, а следовательно, по психогенным показателям ей рекомендовано слышать рассказы о своем прошлом, видеться с коллегами, друзьями, что поспособствует ускоренному достижению положительного эффекта. Причем где-то дня за два до того, как разрешить посещения, врач рекомендовала дать ей на ознакомление личные вещи. В комплексе это поможет больной адаптироваться к нынешнему состоянию, а затем начать обратной процесс — восстановление забытого с помощью живого общения.
Имя, которое назвала психотерапевт, начало свое восстановительное влияние — оставшись наедине, девушка несколько раз произнесла его по слогам, прислушиваясь, напоминает ли оно ей что-нибудь и что конкретно. Да, оно не было чужим, и это уже хорошо. А конкретика… Нет, не приходила.
Она даже не знала, кем была та девушка, с которой они познакомились в такое роковое время, как эта поездка. Но что-то же ей помнится? Да. Еще до того, как она провалилась в темноту, не ту, что подступала уже на улице, а раньше — ну, значит, до травмы и до аварии, чувствовала какую-то обязанность, дрожащую и радостную. И кажется, была она объята страхом, во всяком случае вот теперь, когда размышляет о тех событиях, то насквозь пронимается именно страхом. И как они оказались на улице? Говорят, что выпали из кабины спустя мгновение после столкновенья. Почему? Значит, кто-то кого-то вытолкал или выволок оттуда. Но их в кабине было всего двое, и живой осталась именно она, причем пребывала в беспамятстве, в таком, что могла только двигаться, больше ничего. Ею, безусловно, владело что-то более высокое, чем стремление к жизни, что-то, чем она была проникнута глубже, чем инстинктом самосохранения. Поэтому самопроизвольно совершила слабую попытку изменить положение, которое тогда сложилось. Спасалась или спасала? Убегала или, наоборот, спешила к кому-то на помощь?
Слышится ее собственный плач над погибшей… Тогда она еще все знала — плакала недаром, знала по кому! Вероятно, не сама травма, а понимание этой сверхчеловеческой потери доконало ее и привело к тому, что сознание отказалось воспринимать действительность, поэтому избегает любой ретроспекции, лишь бы не сравнивать, что было и что есть сейчас. Вернее: что было и чего не стало. Вот бы получить хоть какой-то знак о себе той, уходящей вдаль, бывшей…
Девушка вспомнила слова врача-психотерапевта, что через несколько дней разрешат ее посещать. К чему она больше стремится: чтобы ее узнавали или чтобы отказались узнавать? Почему-то ей это небезразлично! Но почему такое вообще приходит в голову? Проблема типа «или». Она ощущала, что когда-то была хорошим знатоком таких проблем, где были сомнения и выбор: или. Так вот, в таком случае лучше пойти по третьей дорожке: повернуть события так, чтобы самой выбирать узнавать или нет тех, кто придет ее навестить. А то и вообще контролировать посещения. Да, надо быстрее выздоравливать, дорогая, нечего здесь разлеживаться!
А получить знак от самой себя вполне возможно. Это очень просто. Ведь при ней должны были быть какие-то вещи, иначе откуда врачи знают ее имя.
Девушка нажала кнопку вызова медсестры. Та появилась минут через десять.
— Что случилось? — и, увидев, что пациентка улыбается с извиняющимся видом, дала волю раздражению: — Насело какое-то нетерпение среди рабочего дня или как?
— Да, именно или как, — чрезвычайно мило и непосредственно подтвердила больная, будто совсем не замечая недовольства медсестры, чем нейтрализовала и досаду, и неучтивость. И очень непосредственно, по-детски созналась: — Я хочу увидеть свои вещи. Психоаналитик сказала, что мне это полезно. Вы можете выполнить мою приватную просьбу и принести их из хранилища? Очень прошу как лучшую девушку в этих стенах!
Пристыженная этим чрезвычайно доверчивым тоном, «лучшая девушка в этих стенах» поколебалась, но уже было видно, что только для видимости.
— Немного не вовремя, у нас много работы, — пробубнила она, а потом, будто спохватившись, спросила: — А вы уже видели себя в зеркало?