Страница 88 из 159
Узнав о выступлении в Польше, Меньшиков тотчас же отправляет против Грудзинского 10 драгунских и два гвардейских полка — преображенцев и семеновцев, которых также посадили на коней. В конце июня 1712 года поляки были разгромлены на реке Варта близ города Загорова. Поражение было полное, самому Грудзинскому удалось с несколькими сотнями уйти в Силезию. Разгромив поляков, драгуны и гвардия вернулись опять в Померанию, где ожидали прибытия самого Петра.
Однако, преодолеть разногласия между союзниками не удалось и царю. В сентябре, шведский генерал Стенбок беспрепятственно перебросил дополнительные войска из Швеции сперва на остров Рюген, а после и к Штральзунду, что грозило снятием осады крепости. Датчане и вовсе вели себя странно. Их флот совершенно безучастно наблюдал за перемещениями шведом.
"Наши дела здесь за многоначальством не зело успевают; датский флот не так действует против шведов, как про него сказывали, ибо ныне транспорт пропустили в 10 тысяч". — писал царь Апраксину.
Однако, Стенбоку не удалось преодолеть оградительные линии осаждавших, поэтому он изменил направление и решил обойти союзные армии близ Дамгартена. Саксонцы и датчане, занимавшие Росток, были оттеснены шведами.
Отделившаяся от союзников датская армия была разгромлена шведами под Гадебушем, ее остатки вернулись в общий лагерь.
Терпение Петра лопнуло, и он единолично составил план действий на новый 1713 год. Все союзное войско выдвигалось одновременно тремя колоннами: первая (правая) состоящая из датской (генерал-лейтенант фон Девиц) и русской (генерал-лейтенант Пфлуг) кавалерии, датчане в авангарде, русские за ними; вторая (или средняя) колонна, состоящая из пехоты — в авангарде 4 батальона саксонцев, за ними дивизия Долгорукова, за ней артиллерия, за ней дивизия Репнина, командует колонной Меньшиков; третья (левая) колонна состоящая из саксонской кавалерии (12 полков) и русских драгунских полков генерала Боура.
Все было расписано по дням и пунктам назначения: "во второй день, колонна в правой стороне при Васкове, колонна инфантерии при Гондобове, колонна кавалерии на левой стороне при Баузине; в третий день — колонна кавалерии в правой стороне при Шаделанде, колонна инфантерии при Никеле, а колонна кавалерии в левой стороне при Границине" и т. д.
Движение союзных армий в Голштинию заставило Стенбока отступить к Теннингену. Его армия расположилась на квартирах в Эйдерштете и Фридрихштадте.
24 января 1713 года 3000 русских драгун генерала Пфлуга вошли в соприкосновение с противником, но были отбиты. 29 янгваря состоялся военный совет на котором было решено взять штурмом Фридрихштадт, оттеснить Стенбока и дать возможность Теннингену сохранить нейтралитет, как голштинской крепости. На следующий день Петр был уже под стенами Фридрихштадта и собственноручно нарисовал план штурма. Путь в город шел через плотину, укрепленную шанцами и батареями.
31 января колонна генерала-майора Глебова из 4-х гвардейских батальонов Преображенского и Семеновского полков, а также одного батальона 5-го гренадерского полка начала атаку города по плотине. Русская кавалерия во главе с самим Меньшиковым устремилась в обход правого фланга к деревне Кольдебиттель. Шведы отчаянно защищались, но были вынуждены отойти к той же деревне, заняв ее раньше, чем подоспели русские драгунские полки, которые были уже встречены сильным огнем шведской пехоты. Драгуны спешились и вступили в перестрелку с противником. Подошедшая пехота вынудила шведов отступить к Гардингу, где стоял Стенбок с главными силами, оставив на месте сражения 13 человек убитыми и 300 пленными.
Начало февраля прошло в непрерывных стычках передовых кавалерийских постов. Крепость Теннинген все же приняла к себе войска Стенбока, тем самым обрекая себя на осаду. 14 февраля Петр отбыл в Ингерманландию к Апраксину, обязав Меньшикова энергично готовиться к взятию Теннингена.
27 апреля в русский лагерь прибыл сам Стенбок для заключения условий капитуляции. 4 мая шведы положили оружие.
Одержав победу, союзные армии разделились: датчане и саксонцы отправились к Штральзунду, а русские — к Штеттину. Первым под стены Штеттина 8 июня прибыл генерал Боур с четырьмя драгунскими полками, тремя днями спустя подошли пехотные дивизии Репнина и Долгорукова.
Губернатор Штеттина генерал Мейерфельд активно оборонялся. Помимо самого Штеттина в его распоряжении были гарнизоны небольших крепостей Штерншанца и Дамма. Мейерфельд предпринял две вылазки — 12 и 20 июня, однако они были отбиты русскими. Для усиления основного гарнизона Мейерфельд приказал оставить крепостцу Дамм, чем не преминули воспользоваться русские и тут же ее заняли.
20 августа подошла обещанная саксонцами осадная артиллерия и 2-го сентября Меньшиков приказал взять штурмом сначала Штерншанц. Чтобы пресечь возможность гарнизону покинуть укрепления или же не допустить помощи, которую мог оказать им Штеттин, между ними поставили 400 драгун "и ежели неприятель из шанца побежит или из города к шанцу на сикурс пойдет, оных атаковать шпагою"[559].
В укреплениях Дамма находилась сотня гвардейцев капитана гвардии Гольста и две сотни драгун подполковника Ярцева. Однако беспечность и того и другого привели к тому, что в ночь с 8 на 9 сентября, в густой туман, шведы атаковали русских и выбили прочь. В бою погиб сам капитан Гольст, а с ним еще 42 человека, в плен попало 3 офицера, лекарь и 51 нижний чин, количество раненных не известно.
Меньшиков немедленно направил к Дамму генерала Боура с тремя сотнями мушкетеров и гренадер, но шведы предпочли отступить, и русские вновь овладели укреплениями.
9-го сентября был взят Штерншанц, а 17-го начался штурм Штеттина. С 11 часов утра русские принялись обстреливать крепость, и продолжали бомбардировать в течение трех дней, что вызвало многочисленные пожары в городе. 20-го сентября из крепости выехал ее комендант генерал-майор Стугарт, который от лица губернатора Мейерфельда предложил капитуляцию. На следующий день шведы в количестве 4500 человек начали покидать город.
Взятием Штеттина померанский поход закончился. "И сими добрыми ведомостями", — писал Петр Сенату, — "что всемилостивый Бог счастливо окончил сию кампанию вас поздравляем"[560].
Взятие Штеттина принесло пользу лишь Пруссии, которая секвестировала эту крепость и согласно миру, заключенному в Стокгольме в 1720 году, окончательно присоединила ее к своим территориям.
Часть русской армии была направлена на финляндский театр военных действий, часть — на Украину.
Летом 1712 года Ингерманландский корпус Апраксина решил продолжить боевые действия против шведов в Финляндии. В Петербурге собиралось 8 пехотных полков, 2 драгунских — Луцкий и Нарвский[561]. В отряд включены были еще казаки под командованием гетмана пана Черского[562]. Еще два драгунских полка бригады князя Александра Ивановича Волконского — Олонецкий и Вятский, стоявшие кордонами по Южному побережью залива, должны были позднее также присоединиться к корпусу. Олонецкий полк был разукомплектован и мал числом, поэтому его заменили на Вологодский драгунский.
Двум полкам устроили смотр, и было установлено, что полки находятся в удовлетворительном состоянии по численности, однако конский состав был плох. Поэтому для укомплектования лошадьми за казенный счет приобретались кони, находившиеся в личной собственности офицеров. По Вятскому полку приводятся такие цифры — 35 офицеров, 949 драгун и 130 нестроевых, при 968 лошадях (54 в очень плохом состоянии). В соответствии со штатным расписанием от 19 февраля 1711 года полк должен был иметь — 35 офицеров, 1292 нижних чина и 1000 строевых лошадей. В принципе, по численному составу, при условии замены лошадей, полк был почти укомплектован[563].
559
Книга Марсова. С. 175.
560
Бычков. Бумаги Императора Петра, письмо в Сенат от 21 октября 1713 года.
561
Последним, кстати, командовал полковник Эрнст Себастьян фон Манштейн (с 1711 по 1719), отец того самого Христофора Германа фон Манштейна, дравшегося со шведами уже в царствование Елизаветы Петровны, и оставившего после себя чрезвычайно интересные мемуары, описывающие следующую русско-шведскую войну 1741–1743 гг.
562
Судя по тому, как величали казачьего начальника, можно предположить, что это были малороссийские казаки, однако, документального подтверждения этому обнаружить не удалось. Скорее всего, казаки были донские, этому есть свидетельства, а фамилия их предводителя — Чирский или Чирской, имевшая распространение на Дону.
563
Червинский П.Е. История 35-го Белгородского драгунского полка. Киев. 1901. С. 57–58.