Страница 114 из 159
Здесь, как говориться, комментарии излишни.
Русские действительно не поспевали за шведами. Лишь легкие корваланты из гусар и казаков рыскали по округе, непрерывно тревожа отступающие шведские войска. Захваченные пленные показывали на допросах, что и эскадры и армия двигаются все вместе к Гельсинфорсу, с последующим намерением морем уйти в Швецию. Так продолжалось до бесконечности. Выйдя к очередному водному рубежу, кавалерия переправлялась вплавь, пытаясь настичь противника и вступая с ним в перестрелку. Между тем пехота восстанавливала переправу, и продолжала движение вперед. Между тем, шведы, оторвавшись от кавалерии, сжигали очередной мост, и уходили. Подойдя к очередному брошенному шведами лагерю, русская пехота забирала оставленные ими припасы, кавалерия продолжала преследование, и так до бесконечности.
Параллельно с действиями против основной шведской армии, Ласси не забывал и об оставленной далеко в тылу шведской крепости Нейшлот. Первоначально предполагалось отправить к ней значительные силы, правда, одной кавалерии — два драгунских полка, да казаков атамана Ефремова — 600 человек от армии, а 400 от Кексгольма, при необходимости усилив их тысячей донцов, стоявших в Олонецкой губернии. Отряду планировалось придать артиллерию — 3 пушки, да 20 мортирок. Генерал Левендаль просил лично поручить ему эту экспедицию. Но Ласси рассудил ограничиться сначала посылкой к крепости одной гренадерской роты из Кексгольма, да 400 казаков атамана Ефремова и предложить гарнизону сдаться. В случае отказа капитулировать, тогда уж двинуть все команды.
Девять дней простояли шведы у Борго, затем двинулись снова в путь. Как обычно сожгли за собой мост, и вышли к Гельсингмальму (Helsingmalm). Снова им улыбалась удача. Снова в их расположении была превосходная позиция. Правое крыло прикрывалось морем, на левом фланге была сосредоточена кавалерия, прикрытая рекой Ванда (Wanda), а фронт защищали топкие болота, пересечь которые можно было по узким дорожкам, где с трудом могло пройти шеренгою в 10 человек. В тылу располагались господствующие высоты, где идеально могла разместиться артиллерия. Поблизости находился и шведский галерный флот, который мог бы при необходимости оказать любую помощь своей армии. Одновременно прибыло около тысячи человек пополнения, как за счет новых рекрутов, так и выздоровевших солдат, находившихся на излечении в Гельсинфорсе.
8-го августа казаки и гусары попытались атаковать левый фланг шведской позиции у Гельсинг-кирки, но были отбиты.
Что опять произошло с Левенгауптом непонятно, но на следующий день последовал его приказ оставить позицию и вновь отступить, на этот раз к деревне Стаффансбю (Staffansby).
Хуже позиции придумать было невозможно. Переход шведов совершался ночью, а когда рассвело, то армия обнаружила себя стоящей в глубокой долине Домарбю (Domarby) и могла быть просто уничтожена артиллерией противника.
Очутившись в ловушке, Левенгаупт, наконец, осознал это и направил отряд в 210 драгун майора Шаумана для прикрытия дороги на Бембеле (Bombole), чтобы не быть окончательно отрезанным от Гельсинфорса.
Русские, действительно подняли свою артиллерию на господствующие высоты, и 11 августа, с рассветом открыли огонь по шведской армии, медленно вытягивающейся из долины через Гаммельстад (Gammelstad), в направлении Гельсинфорса.
Шведам повезло, что русские не успели или не догадались перейти вброд реку Гельсинге (Helsingstrom), и перерезать этот путь к отступлению.
Между тем артиллерийский обстрел не приносил шведам особого урона — стоял густой туман. Кроме того, удачными выстрелами двух пушек, стоявших на единственной возвышенности под Домарбю, шведам удалось попасть и взорвать зарядные ящики одной из русских батарей, что вызвало определенное замешательство и потерю времени для подвоза новых зарядов. Все это спасло жизнь многих шведских и финских солдат. Между тем многие из очевидцев отмечали тот факт, что Левенгаупт во время артиллерийской канонады долгое время стоял на месте, безучастно наблюдая за просходящим. Его легко было опознать по белому плащу, казалось командующий искал смерти, но ни одно ядро, ни одна пуля его так и коснулись. Видимо, ему так и было суждено пасть не в бою, а на плахе под топором палача.
Все потери шведов в этот день составили всего 106 человек, 9 — убитыми, 19 раненными. Да полностью погиб эскадрон Остготского полка — 80 человек, заведенный своим командиром майором Шульцендорфом в панике в топкое болото.
11 августа шведская армия втянулась в Гельсинфорс через Брогерский мост (Bryggan vid Broberget), сожгла его, и встала лагерем в райо- не современного Камппи[636].
Гельсинфорс представлял из себя маленький городок, число жителей которого не превышало полутора тысяч человек. Большинство из них бежало в Швецию, спасаясь от ужасов войны. Крепости Свеаборг тогда еще не существовало, а центр города располагался приблизительно там, где сейчас Сенатская площадь. Здесь находилась ратуша и несколько домов.
Неподалеку от мыса Скатудден (Skatudden) стояло два прама, обшитых металлом и хорошо оснащенных артиллерией. Они были громоздкие и неудобные для перемещения, а тем более плавания. Но если бы их удалось вывести и установить на якорь в проливе, то они вполне могли достойно противостоять попыткам русского флота проникнуть в гавань Гельсинфорса.
Встав лагерем, шведы выставили несколько батарей, и намеревались защищать дорогу на Або. Сообщение с морем было свободно и поэтому они беспрепятственно получали провиант из Швеции.
12-го августа передовые части русских казаков вышли к Гельсинфорсу. Посланный заранее отряд королевских драгун майора Шаумана встретился с одной из таких рекогносцировочных казачьих партий, которую вел сам бригадир Краснощеков. После короткой, но отчаянной схватки, Краснощеков получив три сабельных раны, был пристрелен по приказу шведского командира. Слишком "большая" слава тянулась за казаками в течение всей кампании. На следующий день, сам Ласси обратился к шведам с просьбой выдать тело донского атамана, что и было ими исполнено. Об этом эпизоде мы отдельно расскажем в главе "Казаки".
С точки зрения русских, как следует из официальных донесений Ласси, все предыдущие события выглядели следующим образом. В основном постоянно была задействована иррегулярная кавалерия из гусар и казаков. Когда в стычках со шведами сил казаков не хватало, подтягивались пехотные роты. Так, в упоминавшейся уже схватке 8-го августа у Гельсинг-кирки, наскок казаков был отражен, но вступившие в дело две гренадерские роты вытеснили противника, без собственного урона. Потери в это деле понесли лишь кавалеристы — убито 3 гусар, да ранено 2 гусара и 4 казака, из последних — чугуевский полковник Авксентьев.
Гусары и на следующий день ходили на рекогносцировку, уничтожив очередной шведский форпост, при этом потеряв одного прапорщика раненным. Так продолжалось каждый день, до тех пор пока русская армия не приблизилась вплотную к Гельсинфорсу.
Интересным может показаться факт, что Ласси в своих донесениях в Петербург очень часто пишет о том, что со стороны финнов к нему постоянно обращаются депутации различных уездов с просьбой привести их к присяге Императрице Елизавете, а также выдать охранные листы для посылаемых на рекогносцировку казачьим частям, чтобы те не трогали безоружных мирных жителей, признавших власть России. В шведских источниках об этом ничего не говориться, тем не менее, подобные обращения опубликовывались в "Санкт-Петербургских ведомостях" за 1742 год.
Было ли это на самом деле сказать сложно. Скорее всего, нет. Разорение, которому подвергалась в ходе войны Финляндия, не могло вызвать подобные чувства среди местного населения. Последующие события осени, зимы и весны 1743 года, когда развернулась партизанская война практически по всей Финляндии, и заговор, о котором знали в Стокгольме и который должен был вылиться в одновременное выступление против русских по всей Финляндии, в апреле 1743 года, как раз свидетельствует об обратном. Здесь, скорее всего, имеет место желание фельдмаршала Ласси произвести впечатление на Императрицу о действенности ее весеннего манифеста, подкрепленного успехами русских войск.
636
Сейчас в этом месте находятся здания бывших русских казарм, православное и лютеранское кладбища.