Страница 29 из 50
Тем не менее, есть и другая сторона практики. Когда умирает малая самость – то, в чем сосредоточена злость, требовательность, недовольство, появляются истинные успехи: радость и уверенность в себе. Мы начинаем понимать вкус заботы о других без ожидания вознаграждения.
Это и есть истинное сострадание. То, насколько мы обладаем им, зависит от степени аннигиляции малой самости. Когда она умирает, мы можем увидеть, что такое жизнь. Иногда мы можем действовать спонтанно и помогать окружающим. Вместе с этим ростом приходит раскаяние. Когда мы понимаем, что почти всегда приносим боль себе и другим, мы раскаиваемся, и это раскаяние – чистая радость.
Заметим, что все усилия во время сесина направлены на самосовершенствование. Мы хотим достичь просветления, мы хотим очиститься, мы хотим стать спокойными, мы хотим обрести мудрость. Мы усаживаемся и в каждый момент думаем: «Это утомительно! Шумят машины, болят колени, мешает отросший живот…» Нас не интересует бесконечное совершенство Вселенной. В действительности, бесконечным совершенством Вселенной может оказаться тот, кто сидит рядом с вами, громко дышит и потеет. Это неудобство («Мне никогда не достигнуть желаемого») и является бесконечным совершенством. В любой момент существует только то, что происходит. Однако нас это не интересует. Вместо этого мы ощущаем усталость. Внимание уходит в ином направлении. «Забудь о реальности! Я здесь, чтобы получить просветление!»
Но дзен – тонкая практика. Даже если мы боремся с ней, сопротивляемся ей, искажаем ее, наши концепции стремятся к саморазрушению. И медленно, вопреки самим себе, мы начинаем интересоваться истинным значением практики, которое противоречит первоначальным представлениям. Смысл практики в столкновении стремлений к личному бессмертию, славе и властью над Вселенной, с тем, что есть на самом деле. Такое часто случается в нашей жизни. Моменты раздражения, гнева, возбуждения – это моменты столкновения того, чего мы хотим, с тем, что есть на самом деле. «Я ненавижу ее громкое дыхание. Как я могу осознать то, что есть, в такой обстановке?» «Как я могу заниматься практикой, когда ребята за соседней дверью играют рок-н-ролл?» Каждый момент предоставляет богатство возможностей. Даже в самые спокойные, непримечательные дни мы получаем множество возможностей заметить столкновение между тем, чего мы хотим, и тем, что есть на самом деле.
Цель любой хорошей практики – осознать ложность мечтаний, чтобы в физическом и духовном мире не осталось больше неизвестных нам переживаний. Нужно не только узнать свой гнев, но и найти собственные способы преодоления этого гнева. Если реакция неосознанна, мы не можем изучить ее и избавиться от нее. Любая защитная реакция (которая возникает у нас каждые пять минут) является практикой. Если мы практикуем с мыслями и физическими ощущениями, которые сопровождают эту реакцию, мы открываемся навстречу целостности или, если хотите, святости.
Хорошая практика всегда представляет собой процесс преобразования сосредоточенного на себе человека (скованного личными реакциями) в канал для вселенской энергии, которая изменяет Вселенную миллион раз в секунду. Все, что мы видим в нашей феноменальной жизни, – мимолетно. Однако добросовестно занимаясь практикой, мы расширяем канал вселенской энергии, и смерть теряет свое жало.
Основным препятствием к видению является непонимание того, что любая практика включает сильный элемент сопротивления. Мы обречены на него до тех пор, пока наша самость полностью не умрет. Только Будда не сопротивляется, а я сомневаюсь, что среди людей есть Будды. До самой смерти мы оказываем сопротивление, о котором нужно знать.
Вторым основным препятствием является недостаток честности по отношению к тому, чем мы являемся в каждое мгновение. С этим очень тяжело согласиться: «Я наказан» или «Я самоуверен». Такая честность дается с трудом. Мы не должны всегда делиться с окружающими наблюдениями за самим собой. Однако ничто происходящее не должно оставаться неосознанным. Мы должны видеть, что преследуем идеалы совершенства, вместо того чтобы осознать свое несовершенство.
Третьим препятствием является ложная значимость, которой мы наделяем те небольшие открытия, которые иногда случаются. Это уводит нас в сторону. Эти открытия – обыкновенные плоды, которые не имеют смысла, пока мы не используем их в жизни.
Четвертым препятствием является недостаточное понимание размеров задачи. Эта задача не неразрешима, она не слишком сложна, но она бесконечна.
Пятое препятствие особенно актуально для тех, кто проводит много времени в дзен-центрах. Оно заключается в подмене настоящей практики бесконечными разговорами, дискуссиями и чтением. Чем меньше мы говорим о практике, тем лучше. Вне прямого общения со студентами, я почти никогда не говорю о практике. Я не говорю о дхарме. Зачем об этом говорить? Мое дело отмечать, как я разрушаю ее. Вы знаете старое высказывание: «Кто знает – не говорит, кто говорит-не знает». Если мы постоянно говорим о практике, разговоры превращаются в сопротивление, барьер, чехол. Это похоже на ученых, которые каждый вечер спасают мир за обеденным столом. Они говорят, говорят, говорят, но что от этого меняется? С другой стороны, находятся люди, которые напоминают Мать Терезу. Я не думаю, что она много говорила. Она занималась дедом.
Хорошая практика всегда имеет дело лишь с одним – со страхом, коренящимся в основе человеческого существования. Со страхом, что «меня нет». Конечно же, меня нет, но мне меньше всего хочется это знать. Я мимолетен по своей сути и заключен в человеческую форму, которая постоянно меняется, хотя и кажется неизменной. Я боюсь увидеть то, чем являюсь, – изменчивое энергетическое поле. Я не хочу быть этим. Поэтому хорошая практика занимается страхом. Страх принимает форму постоянных размышлений, спекуляций, анализа, фантазий. Подобной активностью мы создаем туманное прикрытие, чтобы обеспечить себе безопасность с помощью воображаемой практики. Истинная практика не стремится к безопасности, это все, что угодно, но не безопасность. Однако нам это не нравится, и мы становимся одержимыми собственными лихорадочными попытками достичь собственного варианта личного счастья. Такая одержимая практика – лишь еще одно облако, заслоняющее реальность. Единственное, что имеет смысл, – это видеть в безличностном свете, видеть вещи такими, какие они есть. Когда личностные барьеры рушатся, это не нужно как-то называть. Мы просто живем. Умирая, мы просто умираем. Нигде нет никаких проблем.
ЭТО НОРМАЛЬНО
Просветление – ядро всех религий. Однако зачастую у нас складывается довольно странное представление о том, что это такое. Мы отождествляем состояние просветленности с состоянием совершенства, спокойствия, доброты и принятия. Но это не так.
Я хочу задать несколько вопросов, касающихся некоторых неприятных состояний. Я не хочу сказать, что этим состояниям нужно противостоять или пытаться их изменить. Я не хочу сказать, что мы не должны испытывать в этих состояниях сильных чувств или предпочтений. Тем не менее в этих примерах находится ключ, обладая которым мы сможем яснее понять практику. Вот эти вопросы:
Если мне скажут: «Йоко, у тебя остался день жизни», нормально ли это для меня? Если кто-то скажет подобное вам, все ли с вами будет нормально?
Если я попала в серьезную автокатастрофу и мои руки и ноги должны быть ампутированы, нормально ли это для меня? Если подобное случится с вами, нормально ли это?
Если бы я никогда больше не встретила доброго и дружеского отношения к себе, было бы это нормально для меня?
Если бы, по какой-то причине, я оказалась прикованной к постели и вынуждена была бы испытывать боль до конца жизни, нормально ли это для меня?
Если я «сваляла дурака» в самых неподходящих условиях, нормально ли это?
Если не складываются близкие отношения, о которых вы мечтали и на которые надеялись, нормально ли это?