Страница 16 из 50
Так что ящик Пандоры – то, что нас беспокоит, выводит из душевного равновесия, – это проявление (иногда в виде потопа) того, чего мы не осознавали прежде: нашего недовольства жизнью. Рано или поздно оно все равно должно прорваться. Это наше эго, наш гнев по поводу того, что жизнь идет не так, как хотелось бы. «Такая жизнь меня не устраивает! Она не дает мне того, чего я хочу! Я хочу, чтобы моя жизнь была более приятной!» Это просто ярость по поводу того, что люди или события, с которыми мы сталкиваемся, не соответствуют нашим требованиям.
Может быть, именно сейчас ваш ящик Пандоры наполовину открылся. В какой-то момент мне, так же как и вам, хотелось с кем-то поделиться тем, что в это время я нашла в своей практике. Ученик может в некотором смысле оказаться полезнее для других учеников, чем человек типа меня, который с трудом вспоминает этот этап. Я очень хорошо понимаю сам конфликт, но настоящее представление о том» как трудно мне было, уже сгладилось из памяти. Это одна из важнейших особенностей сангхи: (Сообщество или союз тех, чьи личные интересы и чье учение едино. – Прим. Перев.)это группа людей, объединенных общей практикой. В сангхе мы можем быть абсолютно честными, нет необходимости прятать или скрывать свою борьбу. Наиболее мучительна та мысль, что со мной что-то не так, что больше ни у кого нет таких трудностей. Но это, конечно же, не так.
«НЕ ГНЕВАЙТЕСЬ»
Когда я веду беседу, я всеми доступными мне средствами стараюсь разъяснить, чем для меня является жизнь и чем она может стать для любого из вас в противоположность тем иллюзиям, которые вы сейчас питаете. Говорить об этом очень трудно. Я никогда не стала бы вести дхармические (Дхарма – здесь: мерило истины, правило или закон деятельности, – Прим, перев.) разговоры о том, что я не испытываю ненависти, потому что здесь никогда нельзя быть абсолютно точным. Меня всегда тянет чуть-чуть в ту или иную сторону, или я использую не те слова и могу кого-нибудь сбить с толку… но опять-таки, это часть обучения. Дхармические разговоры – это совсем не обязательно что-то такое, что нужно понять до конца. Если они будоражат и приводят в замешательство, то иногда это как раз то, что нужно. Например, вы можете заявить, что в этот конкретный момент каждый человек во всей Вселенной поступает наилучшим для себя образом. Но слово «наилучшим» вызывает беспокойство. С тем же препятствием мы сталкиваемся, произнося фразу: «Все совершенно именно такое, какое оно существует». Совершенно? Поступает наилучшим образом? Вы считаете, что кто-то, кто творит ужасные вещи, поступает наилучшим образом? Пользуясь словами, мы получаем ужасную неразбериху в жизни и в практике.
В действительности, жизнь усложняется потому, что мы путаем свои концепции (которые сами по себе абсолютно необходимы) с реальностью. Дхармические разговоры ставят под сомнение наши привычные концепции. И используя слова в некотором конкретном смысле, мы добавляем множество сложностей, но именно это как раз и хорошо. Сегодня я собираюсь добавить их еще. Я хочу рассказать небольшую историю, а затем направить внимание в другом направлении и посмотреть, что из этого получится. В Центре мы не слишком много говорим о заповедях или восьмеричном пути. Причина этого проста: люди неправильно понимают заповеди, которые преподносятся в виде запретов, вроде «ты не должен». И это действительно совсем не то, чем они вообще являются. Тем не менее сегодня я собираюсь вести разговор о заповеди: «Не гневайся». Мне не хотелось бы упоминать ее опять, но разговор пойдет именно об этом: «Не гневайся».
Представьте себе, что вы плывете в маленькой лодке по озеру и над озером лежит легкий туман – не все окутано туманом, а именно легкий туман лежит над озером – и вы медленно гребете вдоль берега, наслаждаясь прогулкой. А потом, внезапно, выйдя из тумана, вы видите другую лодку, которая направляется прямо на вас. И…удар! В течение какой-нибудь секунды вы действительно возмущены – что этот идиот делает? Я только что покрасил свою лодку, а тут является он и врезается прямо в нее! А потом вы вдруг замечаете, что лодка пуста. Что происходит с вашим гневом? Гнев сразу пропадает… Мне опять придется красить свою лодку, вот и все. Но как вы будете реагировать, если в лодке, которая столкнулась с вашей, находится другой человек? Вы хорошо себе представляете, что может произойти в этом случае! Так вот, наши столкновения с жизнью, с другими людьми и событиями подобны столкновениям с пустой лодкой. Но мы воспринимаем жизнь совсем иначе. Мы воспринимаем ее так, как будто в этой второй лодке есть люди, которые на нас нападают. Что я имею в виду, когда говорю, что вся наша жизнь – столкновение с пустой лодкой? Что это значит?
Оставим на минуту этот вопрос. Люди часто спрашивают: «Что мне даст практика?» «Что станет иначе?» «Что измененится?» Практика дзен - это очень тяжелая работа. Она ограничительна и трудна. Что мы в результате получаем? Люди обычно думают: «Я стану лучше, я стану совершеннее. У меня так легко портится настроение, может быть, сидение поможет мне от этого избавиться». Или: «Если быть честной, я не слишком добра. Может быть, в результате сидения я стану очень добрым человеком». Но это совсем не так. Чтобы вам стало немного понятнее, я расскажу вам несколько случаев.
Я хочу рассказать вам о миске для мытья посуды в том доме, где живем мы с Элизабет. Теперь, когда я оставила работу, я большую часть дня провожу дома. После того как я ополаскиваю раковину, я ставлю в нее миску, чтобы, если в течение дня появится грязная чашка, я могла поставить ее в эту миску. Мне нравится так использовать миску, и это правильно, не так ли? Но когда Элизабет моет посуду, она ополаскивает миску и переворачивает ее, чтобы она высохла. В первую половину дня я дома одна. Но я знаю, что в пять часов вернется Элизабет. И я думаю: «Ну, хорошо, человек я или какая-нибудь крыса? Что мне делать с этой миской? Ставить мне ее так, как нравится Элизабет?» Итак, что я делаю? На самом деле, я обычно забываю об этом и ставлю ее так, как привыкла это делать.
А вот еще один пример с Элизабет. Я живу с ней, и она замечательный человек. Но трудно себе представить двух людей, которые были бы меньше похожи друг на друга. Для меня величайшей радостью в жизни является найти какую-то вещь в чулане, которую можно выбросить. О! Это великолепно? Но Элизабет предпочитает иметь все в трех экземплярах и не хочет ничего выбрасывать. Поэтому, когда я что-нибудь хочу найти, я не могу этого найти потому, что выбросила, а когда она хочет что-то найти, она не может этого найти потому, что у нее так много вещей, что в них трудно разобраться.
Еще один пример, и мы поставим точку. Я расскажу вам, как я хожу в кино со своей дочерью. «Знаешь, мам, у тебя ужасный вкус, что за фильмы ты выбираешь!» На что я отвечаю:«Ну хороню, вспомни хотя бы один, на который мы пошли, потому что ты хотела его посмотреть! О чем он?» Так, пререкаясь, мы наконец отправляемся на фильм, который может быть… каким угодно.
В чем смысл этих историй? В сущности, меня меньше всего интересует миска для мытья посуды. Практикуя, мы не должны упускать никаких небольших невротических причуд. Ни меня, ни мою дочь на самом деле не волнует фильм, но эти мелкие пререкания – это и есть то, из чего состоит наша жизнь. Именно в этом ее забавная сторона. Вы меня понимаете? Не нужно ее анализировать, препарировать, или с кем-то обсуждать. Чудо жить, не придавая ничему значения, состоит в… чем? В том, что жизнь совершенна именно такая, какая есть.
Вы, конечно, можете сказать, что на этом, довольно тривиальном, уровне все обстоит хорошо. Но как быть с более серьезными проблемами, например такими, как горе и страдания? На это я могу ответить, что никакой разницы нет. Если умирает близкий человек, значит, чудо жизни состоит в том, чтобы самим стать своим горем, чтобы быть тем, что вы есть. И быть со своим горем так, как только вы можете с ним быть, это ваш путь, не мой. Практика как раз и состоит в том, чтобы пожелать быть с ним, когда оно есть. Даже, пожалуй, «желание» – не совсем то слово. Большую часть того, из чего состоит жизнь, как вы можете судить по историям, которые я рассказала, можно назвать просто смешным. Вот и все, что вы можете об этом сказать. Но мы не считаем жизнь смешной. Мы думаем, что другие люди должны отличаться от нас: «Они должны быть такими, какими я думаю, что они должны быть». Мы не можем назвать смешными «критические» моменты жизни, я этого не говорю, но они все равно есть то, что они есть. Они все равно совершенны.