Страница 2 из 7
Так и вышло. Распределили по командам на два
глубинопромерных
Назаренко
Погожим майским утром пятьдесят третьего вошли в Неву. Три дня отстаивались у моста Лейтенанта Шмидта. Моряки прогулялись по питерским улицам, поглядели на архитектуру и девушек. Потом была встреча с одним из руководителей новой части — солидным, ученого вида контр-адмиралом. Из беседы выяснили главное — особая
напряжёнка
На Ладогу шли уже «четверкой». Рейдовый буксир из особого отряда судов гавани вел за собой два плавучих пирса-понтона. Курс прокладывали по-новенькой карте, где прежние финские Названия островов были изменены. Секретность будущей работы начиналась с географии.
Первый причал поставили у острова
Сури
Хейнясенма
Второй понтонный пирс занял свое место в одной из бухт западного берега озера, где базировались корабли дивизиона особого назначения, которым командовал капитан-лейтенант И.А.Тимофеев, начальником штаба был Лопатин. Вскоре дивизион пополнился новым тральщиком (командир Левченко) и морским буксиром МБ-81 (командир Брусов).
Самым крупным судном дивизиона стал эскадренный миноносец «Подвижный», переименованный вскоре в опытное судно «Кит». Его привели в бухту на буксире. Этот бывший фашистский корабль типа Т-12, переданный нашей стране по репарации после победы, служил в Балтийском флоте. Об эсминце ходили легенды. Согласно одной из них, в группе из тридцати немецких судов того же класса — «
систа-шип
крупповской
Сури
Макаринсари
Три взрыва
Теперь ходить по заснеженной палубе корабля можно без опаски. Зимний панцирь как бы изолировал стальной настил, в ржавчину которого въелись радионуклиды. Уровни «загрязненности» в надстройке и трюмах измеряют прибывшие с нами специалисты Ленинградского Радиевого института В.М.Гаврилов и А.А.Фетисов. К трубам торпедного аппарата прикладывает щуп радиометра
М.Г.Покатилов
Леноблгорисполкомов
«Тогда эсминец стоял в другом положении, вдоль острова Малый, — рассказывает Кукушкин. — Помню, когда заводили его якорь, поторопились и шлепнули его на якорь-цепь нашего катера. Пришлось оставить
свой
Первых испытателей они приняли с причала у
Сури
Ясное дело, помалкивали. Особое время и особая власть уже отлилась в людях особой психологией: меньше вопросов — меньше тревог — спокойнее жизнь. Потом старожилы полигона научили флотскую молодежь чисто
по-питерски
Каляева
последней
Разместили живность
ГШ-383 отошел на безопасное расстояние. Наблюдали издалека. Громыхнул взрыв. Эхо заметалось между каменными островами, распугивая птиц. Дымное облако поднялось над «Китом» и быстро растаяло в погожем дне. На вид — безобидное облако. На деле — туча радиоактивных изотопов. Но кто тогда об этом знал?
В самый эпицентр этого радиоактивного ада «извозчики» вошли без боязни и тревоги: завели на «Кит» причальные концы, приняли испытателей и их аппаратуру на свой борт. Воздухом, отравленным радиацией, дышали без опасений. В руки брали все, что требовалось при работе, даже не догадываясь, что мир вокруг уже покрыт налетом невидимой зловещей «грязи». Защитной одежды, перчаток, респираторов матросам не выдавали. Санитарную обработку не устраивали.
Теперь сложно объяснить, отчего научные руководители этих архиопасных опытов — специалисты «
бериевского