Страница 7 из 12
— Эдик. Я согласна прилететь к тебе, я успеваю, ты меня впустишь через шлюз — и я разделю с тобой твою участь…
— Ну не сука?! У тебя ж, я слышал, муж есть – мультимиллионер, коллекционер искусства. И трое детей!
— Ради них… — последовал тихий ответ.
— Хм. Считай, что я тебя уже поимел. Раньше надо было думать. Как говорится: хороша ложка к обеду, а шлюшка — к вечеру. Все, возвращайся в семью. Жди меня дома. Я к тебе сам скоро прибуду — в виде вирусов. Они, вместо меня, тебя будут трахать. Такой оргазм получишь — на атомы разлетишься. А мне лично уже не до секса с конкретной женщиной — я хочу обладать всей планетой. Меня это очень возбуждает. Взять ее за «груди-горы», как говорил поэт, нащупать у нее Марианскую впадину и … какой она испытает экстаз! Какие землетрясения и извержения начнутся, какие цунами пойдут — люди забегают по поверхности, как насекомые лобковые, и посыпятся в тартарары. Вот мне какой акт нужен! В принципе, я его и так уже совершаю. А ты, Кукла, не трать времени. Беги давай к мужу, тоже займитесь любовью, на прощание… Вот и все — уже с четырьмя переговорил, а ничего путного не услышал — только устал. Конферансье, давайте еще двоих последних — и закругляемся. Сколько времени? Ого — час пятнадцать еще осталось. Как медленно время тянется. Ну да мы столько ждать не будем. Как только солнышко за горизонт зайдет — так и мы туда же. Оно уже почти коснулось воды. Надо же, какой красивый закат, жаль, что я не художник. Ну, ничего. Конферансье, ты где, старый болван, объявляй следующий выход — до захода надо управиться.
Президент Планеты, по-прежнему, выглядел спокойным, слишком спокойным. Он даже напоминал бы покойника, если б не капельки пота, выступившие на лбу. Чувствовалось, что приближается что-то страшное и неотвратимое. Приближалась смерть человечества. Вот так просто и обыденно, с дурацкими шуточками и прибауточками ее исполнителя. Костлявая уже потирает руки, еще бы — такая жатва предстоит. Пятым говорил известный немецкий терропсихолог-миротворец Отто фон Дюбель. И на него возлагались серьезные надежды. Предпоследние надежды.
— Есть два способа победить смерть, — не поздоровавшись, сказал Дюбель, чеканя каждое слово. – Первый — сделать человека бессмертным, то есть сделать так, чтобы люди перестали умирать: от болезней, от старости, от случая. И второй — уничтожить жизнь на Земле. Без жизни смерти тоже не будет. Она умрет вместе с последним организмом. Сейчас она наверняка потирает ладони, но она глупа и не понимает, что ей тоже крышка. Но мы-то — люди. У нас есть разум. Мы должны видеть разницу. Уважаемый господин Эдисон Десницкий, для вас, как для ученого, не секрет, наверно, что человечество стоит на пороге бессмертия и скоро все люди, благодаря стремительному научному прогрессу, умирать перестанут. Хорошо известны наработки той же компании «Мафусаил», уже вовсю продающую свой иммортиум. Есть и другие не менее серьезные прорывы — других лабораторий. Вот-вот начнется абсолютно новая, скорее всего очень счастливая, жизнь. И уже понятно, что она охватит не избранных богатеев, а всех. Бессмертие уже признано достоянием всего человечества. Даже в «Декларации прав человека» в этом году единогласно ввели строку о праве личности на бессмертие. Вы понимаете, ЧТО хотите забрать у людей? Вы осознаете это грандиозное будущее всех, несопоставимое, с вашей одной жизнью?
— Вот!!! Спасибо тебе, Дюбель! Данке шон тебе! Подсказал мне, попал наконец-то в самую точку, а то я все никак не мог нащупать основную мысль. Теперь вы поймете! — Эдисон Десницкий вдруг оживился так, что у него чуть не слетел с мизинца зажим. Миллиарды людей с ужасом увидели, как он его походя поправил. — Вот! В этом и есть главная гнусность человечества! Оно уже взялось за ручку двери, ведущей в бессмертие. Оно уже начало приоткрывать ее. Вот-вот, и вы получите самое главное — неограниченную жизнь, полную удивительных открытий, нескончаемого счастья, великих дерзновенных целей, еще никому неведомых. Только у меня к вам главный вопрос: а почему не вспоминаете о всех тех, кто шел к этому — наших предках? Почему вы не говорите о тех тысячах поколений людей, живших до вас, которые давно подохли, двигая эту цивилизацию. Вы не задумывались, почему вам, по воле случая, родившимся позже, достается все, а другим, вашим пращурам, ставшим уже землей и травой, — вы показываете средний палец, который они даже увидеть уже не могут. А ведь они тоже хотели бы полюбоваться тем невообразимым будущим, которое станет для вас настоящим. Но у них нет глаз. У них даже глазниц уже нет! И я тоже хотел бы. И не только полюбоваться, но и поучаствовать. Так нет — мне туда дверь закрыта. Я только успел прикоснуться к тайне, я только успел узнать, что она, эта дверь, существует. И все. Лучше б я не знал. А то несправедливо выходит. А я так не люблю несправедливость, когда одним всё, а другим — всё остальное. Поэтому я и хочу сделать мир этот справедливым. А единственный способ сделать его таким — его просто уничтожить! Вот так-то. Вы думали, что человек царь вселенной, а человек — еда для наночудищ. Они, кстати, все изначально бессмертны. У них жизнь получится справедливей нашей. Может, мы для этого и были созданы, чтобы создать тех, кто нас скушает. А то выдумали: сапиенс, ноосфера… Слова-то какие. Всё! Кончилась ноосфера, капут ей, Дюбель, начинается наносфера. Хватит! Убирайте пятого, давайте шестого… Что это??? Так, стоп! Мы так не договаривались. Что это за корабль приближается к моей лаборатории! Эй, конферансье? Ты главнокомандующий или грязь из-под ногтей? Убрать это корыто, а то я сейчас же распахну все двери!
7. Прощальная лотерея
— Нет-нет, Эдисон, постойте… — на экране снова появился Президент Планеты. Уже не спокойный, а взволнованный и растерянный. — Я не отдавал приказа — это случайно, наверно заблудились… Это туристический лайнер!.. Наши охранные катера сейчас его развернут… Вот, видите, его уже разворачивают.
— Туристический лайнер? Самое время для путешествий, вот идиоты… А тебе, конферансье, я вижу, не то, что планетой руководить, бутылки собирать нельзя даже доверить. Такой бардак! Я еще раз предупреждаю, даже не предупреждаю, а разъясняю, что со мной вы ничего сделать не сможете. Любые действия приведут или к саморазгерметизации лаборатории, или к ее открытию только от одного моего движения. Я сорву, к черту, любую из этих двух прищепок на моей руке, и всем — обещанный медный таз! Ты понял меня?
— Да, клянусь, — последовал поспешный ответ.
Угодливый и подавленный вид Президента Планеты поверг и без того оцепеневший мир в новый шок. Таким Президента никто никогда не видел. Он сломался. Мокрый от пота чуб прилизанным локоном лежал на лбу. Он был уже больше похож на услужливого престарелого лакея. Или на нерасторопного швейцара, получающего нагоняй от владельца ресторана. Или даже на подслеповатого пса, лижущего бьющую руку хозяина. Пять переговорщиков, как пять теннисных мячиков, сначала отскочили от стенки, а потом с хрустом поочередно были раздавлены сапогом невозмутимой логики палача. Мир застонал от бессилия. Алена заплакала, глядя на этот кошмар. Дочка всхлипнула тоже. Алеше показалось, что вся планета стала одним огромным пассажирским аэробусом, уже потерявшим управление и со свистом начавшим последнее снижение. Слишком быстрое, чтобы надеяться на мягкую посадку. И не было в этом обреченном воздушном разваливающемся судне места, где можно выжить — ни в хвосте, ни в середине, ни в кабине пилотов. И ничем нельзя успокоить воющих и молящихся в бездушный космос людей, сходящих с ума от ожидания страшной гибели. И не существовало силы, которая могла бы их спасти от падения, подставив огромные добрые ладони.
— «Клянусь», — передразнил Президента Планеты террорист. — Чем ты можешь клясться, дурья башка? У тебя же уже ничего нет! Ха-ха-ха! Ты разве это до сих пор не понял? Вы меня с этим круизным лайнером, ну, просто достали. Хотел уже закончить эту затянувшуюся песню, да вот обещал дать возможность шести кретинам поговорить со мной на прощание. Поклялся. Мне хоть есть, чем клясться. Всей Землей поклялся, могилами своих родных, убитых этим миром, поклялся, что будет шесть. Только за лайнер вас надо наказать. Как бы вас наказать за то, что вы вторглись в мои воды? Ага, вот как: шестого переговорщика я выберу сам. Нет, не сам. Пусть жребий решит. О! Это даже мне уже становится интересно. Во всем должен быть элемент игры. Иначе жить скучно. И умирать… Мы выберем случайного человека. Хорошо, что год назад всех пронумеровали, как баранов. Сколько там цифр должно быть? Эй, Первый перец на грядке, подскажи, сколько там цифр, а? Президент почти мертвой Планеты?