Страница 9 из 92
— Сюда, пожалуйста, — сказал человек, впустивший его, и они двинулись по мощеной дорожке, огибавшей дом.
— Я — Грейнер. Как вас зовут?
— Томбс, — отозвался Святой.
Над крыльцом горел фонарь, и впервые смог он лучше рассмотреть хозяина, пока тот изучал его. Но для Саймона результаты были ошеломляющими.
Робин Грейнер был на голову ниже его, тощий, как щепка, кроме того, его худобу подчеркивал костюм в розовато-лиловую полоску, плотно облегавший фигуру. Зеленые замшевые туфли, яично-желтые носки, выглядывавшие из-под брюк, и бледно-розовая рубашка дополняли картину, которую венчало узкое, как лезвие топора, лицо. Рот его представлял совершенно горизонтальную щель в туго натянутой коже. С первого взгляда только глаза, казалось, оправдывали тот неподдельный ужас, который испытывала при словах о нем Кристина Ванлинден. Хозяин, не мигая, непроницаемо смотрел сквозь роговые очки.
— Входите, — повторил Грейнер.
С этими словами он распахнул дверь, которая вела в небольшой холл без мебели, за которым виднелась открытая, хорошо освещенная веранда. По другую сторону холла виднелись еще несколько дверей, одна из них была приоткрыта.
И, поднимаясь по ступенькам, Саймон услышал то, от чего его сердце учащенно забилось. Это был голос, дрожавший от ярости и в то же время от страха. Саймону удалось расслышать каждое слово, как будто говоривший обращался к нему и стоял рядом.
— Я говорю вам, у меня никогда не было этого чертова билета. Я только начал искать его в карманах Джориса, как эта свинья набросилась на меня. Если он кому-то и достался, так это ему!
Глава 3
Как Саймон Темплер читал газету, а Робин Грейнер надел свою шляпу
Каким-то сверхъестественным усилием Саймону удалось сохранить хладнокровие, и он спокойно продолжал подниматься по ступенькам. Поскольку Грейнер отступил в сторону, пропуская его вперед, и они оказались лицом к лицу, это делало его задачу еще труднее, но к тому времени, как он прошел в холл и снова повернулся к Грейнеру, щекотливая ситуация благополучно завершилась. Саймон остановился и закурил, прекрасно сознавая, что Робин внимательно следит за ним. Ни словом, ни жестом не выдал он своего волнения. Да и что особенного произошло? До них всего лишь донеслись невнятные обрывки чьей-то речи…
Грейнер, казалось, был удовлетворен результатами наблюдения. Он повернулся к двери и нажал кнопку выключателя, укрепленную возле нее. Святой был озадачен, так как ничего не произошло, и свет продолжал гореть. Только услышав знакомое царапанье лап по булыжникам и какую-то возню за дверью, он понял, почему у собак были такие короткие поводки. Нажатие кнопки явно приводило в действие механизм, отцеплявший их от столба. Когда любой посетитель проходил в дом, собак спускали снова.
Ни одного слова больше не доносилось из-за приоткрытой двери, молчание затягивалось, наконец Робин подошел к ней и толкнул ее рукой.
— Это мои друзья, мистер Томбс.
Саймон окинул комнату рассеянным взглядом. Она была обставлена по-современному, но так безвкусно, что просто резало глаз. Ярко-красные шторы, клетчатый фиолетово-оранжевый ковер, стулья обтянуты ядовито-зеленым гобеленом. Массивные стулья контрастировали с маленьким стеклянным столиком. Везде, где только можно, стояли дешевые аляповатые вазы, безвкусные статуэтки из фарфора. Эта комната так подходила Робину Грейнеру, что просто трудно было представить его в другой обстановке.
Но Саймон Темплер не столько рассматривал убранство комнаты, сколько людей, находившихся в ней. Их было трое, и ему едва удалось сдержать улыбку — по крайней мере двое носили отметины недавней стычки.
— Мистер Палермо, — жеманно произнес Грейнер своим высоким голосом, представив худощавого темноволосого джентльмена с ухоженными усиками и смуглым лицом, которое несколько портило кровоподтек всех оттенков вечернего заката вокруг правого глаза и изрядно распухший след удара каблуком на левой щеке.
— Мистер Алистон…
Этот был высоким, светловолосым мужчиной с голубыми глазами навыкате. У него было розовощекое, как у ребенка, лицо, большую часть которого обезображивал громадный синяк, тянувшийся от подбородка и до виска.
— …и мистер Лобер.
В третьем участнике этой компании с лошадиной челюстью Саймон без труда узнал своего последнего партнера по обмену любезностями. Он выглядел лучше других, но Святой хорошо помнил, что на затылке у него должен красоваться сувенир от Хоппи Юниаца, который мог ввести в заблуждение любого антрополога.
— Рад с вами познакомиться, — сердечно произнес Лобер.
Саймон сразу понял, что это его голос донесся из-за приоткрытой двери, когда он входил в дом.
Святой с интересом рассмотрел здоровяка, хотя, казалось, уделил ему внимания не больше, чем остальным. Да, Лобер последним из этой троицы вступил с ним в единоборство, он до последней минуты занимался Джорисом, и только острая нехватка сил заставила его принять участие в столкновении.
— Мистер Томбс — это тот самый человек, о котором Фелсон нам телеграфировал, — пояснил Грейнер.
Остальные хранили молчание, они сгруппировались у одного края стола, вокруг Лобера, и молча пристально разглядывали его. Они были похожи на диких животных в клетке, оценивающих своего нового укротителя.
— Садитесь, — предложил Грейнер.
Палермо, не двигаясь с места, подтолкнул Саймону стул ногой. Грейнер уселся на краешке соседнего, скрестив ноги, из-за этого из-под его гетр стали видны ярко-голубые шелковые носки.
— Фелсон нам очень мило сообщил о вас, — Робин порылся в своих карманах и извлек из них телеграфный бланк. Он прочитал текст немного оттопыривая верхнюю губу. — Родни не передавал с вами письма или что-нибудь в этом роде?
Саймон отрицательно покачал головой.
— Мы с ним не встретились. После его звонка в Лондон я выехал немедленно.
— Быстро же вы добрались.
— Я прилетел через Севилью. Пытался связаться с ним по телефону оттуда, но не застал. Ждать я не мог — не хотел пропускать пароход, к тому же он сказал, что дело срочное.
— И пароход прибыл сегодня утром? — спросил Грейнер скорее из вежливости.
Святой облегченно вздохнул.
— Я кое с кем познакомился в дороге, и мы решили устроить в «Оротаве» прощальный ужин, а я не знал, что это так далеко. Кроме того, у нас на завтра намечено своего рода продолжение. Вы же знаете, как затягиваются такого рода вечеринки. Конечно, уже поздно, но я хотел представиться, прежде чем отправиться спать. — Саймон пожал плечами, как бы извиняясь.
Грейнер нахмурился.
— Вы остановились в отеле?
— Конечно, — удивился Святой. — Хоть здесь прекрасный климат, спать на улице мне как-то не хочется.
Робин внимательно посмотрел на него.
— Пока оставим это, — выдавил он наконец. — Какой у вас опыт работы?
— Четырнадцать лет у Эшера в Амстердаме.
— Вы молодо выглядите для этого.
— Я начал рано.
— Почему же вы его оставили?
— Пропало несколько камушков, — ответил Святой с лукавой, многозначительной ухмылкой.
— Вас арестовали?
— Нет, это было лишь подозрение.
— Чем вы занимались все это время?
— Брался за все, что предлагали.
Робин Грейнер изящно обмахивался зеленым шелковым платком, который достал из нагрудного кармана. Аромат дорогих духов расплывался по комнате.
— Фелсон объяснил, что от вас требуется?
— Я полагаю, нужно огранить несколько камней — и без лишних вопросов.
— Это довольно близко к истине.
Святой поудобнее устроился на стуле.
— Что касается меня, нет проблем, — заметил он. — А как насчет дел посерьезнее?
Тонкие пальцы Грейнера затарабанили по крышке стола.
— Не понял.
Саймон лениво махнул рукой в сторону троицы.
— Похоже, они занимались делами похлеще, чем огранка камушков, и поработали на стороне.
В комнате воцарилась напряженная тишина. Палермо заерзал в своем кресле, и в наступившей тишине шуршание кожи казалось оглушительным. Саймон почувствовал, как в него немигающе впились четыре пары глаз, и томно выдохнул струю дыма через полуоткрытые губы.