Страница 29 из 92
— Если ты закончишь работу, позаботься, чтобы твой сменщик выполнил эти инструкции.
Святой уже направлялся к выходу, когда его остановил запыхавшийся портье.
— Ха легадо уна парта пара астед.
Саймон взял конверт из его рук и озабоченно нахмурился — ему и в голову не могло прийти, что кто-нибудь в Англии мог знать, где он находится. Почтовые штемпели на конверте все объяснили. Это письмо было отправлено ему авиапочтой, когда он пару месяцев назад побывал в этих краях. Послание долго блуждало в бездонном чреве испанской почтовой системы, триумфально продемонстрировавшей свою способность сопротивляться техническому прогрессу в области связи и коммуникаций.
— Благодарю, — пробормотал Святой, когда немного пришел в себя от неожиданности. — Примерно в это же время мне выслали бандероль, но обычной почтой. Она может прибыть со дня на день. Проследите за этим, пожалуйста.
Он сунул конверт в карман и направился через площадь в туристическое агентство «Камаро». Дела шли не блестяще, и там еще приторговывали сигаретами и журналами.
— О-ла, Джордж, — произнес Саймон с порога, и полное лицо продавца-португальца расплылось в улыбке, когда он узнал посетителя.
— О-ла, сеньор. Комо ста сте?
— Да, Джордж. Я снова в Тенерифе. Дай мне пачку сигарет и расписание отходящих пароходов.
— Те пуэро марч се ахора?
Святой с мягкой улыбкой покачал головой.
— Спасибо, я и так здесь задержался. Пятнадцатого? В следующем месяце? Мне нужно отплыть с ближайшим рейсом.
— Те куэре сали ахора мизмо?
— Чем раньше, тем лучше. Поищи-ка что-нибудь на сегодняшний вечер.
— Ай-ай-ай! Ти тен демасио приз!
Джордж снова занялся изучением расписания, а Святой решил пробежать глазами свежий номер местной газеты, лежавшей на прилавке.
Помимо всплесков негодования по поводу разгула гангстеризма в Тенерифе и серии интервью с каждым жителем в радиусе двух миль от места происшествия там говорилось и о некоторых последствиях перестрелки. Все стражи порядка так спешили сразиться с неведомой угрозой, что заодно изрешетили пулями такси, убив при этом водителя и ранив двух пассажиров, возвращавшихся из кабаре. Стало известно о новых потерях доблестной гвардии. Один из них так спешил сразиться с нападавшими, что открыл стрельбу, не вынимая пистолет из кобуры. В результате у него оказались простреленными мягкие ткани.
Озабоченный потерей мира и спокойствия на вверенной ему территории, губернатор издал манифест, в котором он объявил непримиримую войну вышеупомянутому гангстеризму. В городе объявлялось чрезвычайное положение и предписывалось:
1) все кафе, бары и другие увеселительные заведения должны прекращать свою работу не позже полуночи;
2) все добропорядочные горожане должны после 12 часов 30 минут находиться дома, по находящимся на улице после этого часа прохожим огонь мог быть открыт без предупреждения;
3) он не отвечает за жизнь горожан, оказавшихся на улице после наступления темноты;
4) в связи со смертельной опасностью, угрожающей жизни полиции, ей запрещается патрулировать улицы в «парейас», поэтому патрульная группа должна состоять из шести человек;
5) запрещается открывать ответный огонь из автомашин.
Этот вдохновляющий документ вселял надежду в сердце каждого тенерифца, видевшего, в какие умелые и решительные руки он вверил власть в своем городе. Что же касается Святого, этого пришельца из туманного и далекого цивилизованного мира, то ему сразу стали очевидны последствия этого указа. Маленькая заварушка, в которой он оказался, развивалась по своим законам и складывалась из параллельных действий нескольких групп людей. Теперь же сферы их интересов стали пересекаться, что ускоряло приближение развязки.
Наконец Джордж почтительно проинформировал его о том, что ближайшее судно отплывает в десять часов вечера.
— Тебе нужно жить в Америке, Джордж, ты слишком энергичен для этих мест… Зарезервируй мне две одноместные каюты на этом судне и еще две на том, что отплывает на следующий день.
Он записал имена пассажиров, отбывающих сегодня: Джорис и Кристина Ванлинден, и подождал, пока Джордж свяжется с пароходной компанией и сделает необходимые распоряжения. Саймон заплатил наличными, из-за чего возникла некоторая заминка: ведь найти сдачу с сотенной банкноты в Тенерифе не легче, чем еврея-чернорубашечника в Мюнхене. Здесь каждый обладатель двадцати песет спешил положить их на свой банковский счет, пока они не утекли сквозь пальцы. Все окрестные магазинчики были вовлечены в поиски сдачи, и к тому времени, когда Святой с билетами в кармане покинул это гостеприимное заведение, миновало не меньше часа.
Это значило, что ему надо срочно возвращаться в дом, где он оставил Лобера, если он собирался выполнять инструкции Грейнера, правда, для этого надо было придумать правдоподобную историю о человеке, за которым ему полагалось следить. Она же могла послужить объяснением его отсутствия у аппарата, номер которого он назвал Робину. Святому и в голову не приходило не возвращаться в ту квартиру, игра стоила свеч, и надо было разузнать, что мог предпринять Лобер. Не исключено, что туда возвращался Алистон после того как отвез Кристину.
Все это крутилось у него в голове, пока он отыскивал путь по улицам, которые ему удалось увидеть лишь мельком, тем более что наступали сумерки, и можно было заблудиться. Наконец, к немалому удивлению, он обнаружил, что оказался прямо у предмета своих поисков.
Святой потянул за ручку двери, та оказалась незапертой. И без того сумрачный холл уже погрузился во тьму. Саймон воспользовался миниатюрным фонариком-авторучкой, чтобы найти нужную дверь на втором этаже. На некоторое время он замер рядом, прислушиваясь. Тишину в комнате ничто не нарушало.
Рука Святого инстинктивно потянулась к карману, но тут он вспомнил, что безоружен… Впрочем, при нем, как всегда, был нож, спрятанный в рукаве. Левой рукой Саймон повернул ручку двери до упора и резко распахнул ее. Дверь грохнулась о стену и… ничего не произошло. В полутемной комнате не раздавалось ни звука. За столом на полу он заметил неподвижное тело. Святой шагнул в комнату и снова зажег свой фонарик — Мануэль. В том, что шофер мертв, не было никаких сомнений.
В самом центре лба остался аккуратный след от пули.
Саймон коснулся лица: еще не остыло, кровь на полу не запеклась.
Прежде всего он осмотрел помещение и соседние комнаты. Везде было пусто. Ничто не указывало на то, кто здесь побывал. Стол остался стоять на месте, в тарелках засохли остатки пищи. Стул, к которому его привязывали, продолжал валяться на полу. Исследование окурков в пепельнице также не принесло результата, так как Палермо курил только сигары, а Саймон не знал, что курят Алистон и Лобер. У него не было сомнений, что роковой выстрел сделал один из них. Подозревая, кто это мог сделать, Саймон хотел исключить любые возможные сомнения — он ценил точность.
Могли помочь отпечатки пальцев, но у него не было с собой инструментов. Тут Саймон вспомнил, что отпечатки он мог оставить и сам, и полотенцем тщательно вытер все, к чему мог прикасаться. Теперь, если уголовная полиция Санта-Круз что-то и найдет, беспокоиться придется уже банде Грейнера.
Его насторожили какие-то звуки. На мгновение он замер, затаив дыхание, и уже в следующую секунду понял, что это было.
Что-то изменилось на улице, за окном. Святой уловил это каким-то шестым чувством, которое тут же подсказало, что у дома остановилась машина с включенным двигателем. В два прыжка он оказался у окна и выглянул на улицу, пытаясь что-нибудь рассмотреть сквозь мутно-желтое стекло.
Автомобиль стоял у самого подъезда, и из него выгружался довольно многочисленный патруль гвардиас. На заднем сиденье осталась женщина, он узнал в ней подругу мистера Палермо.
Внизу уже грохотали шаги. Святой быстро прошел в спальню и открыл окно. Стоя на подоконнике, он смог дотянуться до узкого парапета, окаймлявшего крышу. После серии гимнастических упражнений Саймон без труда перевалился через него.