Страница 11 из 92
Когда наутро он открыл глаза, то никакого плана действий у него все еще не было. Дверь его комнаты открылась, и в ней появилась небритая физиономия Лобера.
— Пора вставать, — уведомил тот и исчез. Небо за окном совсем не походило на картинки рекламных проспектов, оно было сплошь покрыто тяжелыми свинцовыми тучами, грозившими неминуемым дождем. Но все же наступал новый день, и Саймон надеялся, что он пройдет удачно. После визита в ванную, где ему пришлось побриться чужой бритвой, он уже заканчивал одеваться, когда в комнате опять появился Лобер.
— Я проведу вас в столовую.
— У вас всегда такая погода? — поинтересовался Святой, пока они спускались по лестнице.
Лобер что-то невнятно пробормотал в ответ, и Саймон задумался о причинах его мрачного настроения: то ли тот страдал головной болью от удара рукояткой пистолета, то ли были иные причины…
Грейнер уже был в столовой. Он сидел за столиком с книгой, перед ним стоял кофейник. Робин оторвался от чтения, пожелал доброго утра и опять уткнулся в книгу. Ни Палермо, ни Алистона в комнате не было.
Поскольку никакого повода для беседы не было, Святой взял со стола газету и, просматривая заголовки, безуспешно пытался заморить червячка неизменными булочками с маслом, которые в испаноязычных странах считаются достаточной заправкой перед началом рабочего дня; это отчасти объясняет причину, по которой здесь с ней трудно справиться.
Пресса в Тенерифе по традиции отводила три-четыре колонки малопонятным разглагольствованиям испанских романтиков; события на театре военных действий в Европе могли претендовать на два-три абзаца в разделе «Сообщения из-за рубежа»; первая страница неизменно отводилась проблемам обороны Канарских островов, поскольку каждый добропорядочный канарец убежден, что остальные нации только и ждут возможности захватить их острова. Местные сенсации всегда печатались под стандартным заголовком «События прошлой ночи», там редко помещалось больше одного абзаца — с происшествиями такого сорта здесь было туго. Самыми потрясающими были известия о том, как парочка горожан затеяла драку в такой-то таверне, и как их вышвырнули оттуда. Но сегодня проблемы обороны Канарских островов и привлечения одураченных туристов были вытеснены со своих почетных мест.
Под заголовком «Вспышка насилия минувшей ночью» и «Беспрецедентный разгул гангстеризма в Тенерифе» сообщались жуткие подробности.
Оказывается, когда парейас гвардиас ди асальто прошлой ночью патрулировала окрестности Санта-Круз, ее внимание привлекли звуки выстрелов. Направившись к ближайшему телефону, чтобы поднять тревогу, они столкнулись с двумя зловещего вида незнакомцами, которые старались усадить в машину своего сообщника, бывшего в бессознательном состоянии. Все это показалось гвардиас подозрительным, и они приказали тем остановиться, на что преступники — а в этом уже не было сомнений — открыли огонь. Один из гвардейцев, Артуро Солона, из Калле де ла Либертад (сын Педро Солона, известного владельца мясной лавки в Калле Ортега, дочь которого, как все помнят, недавно вышла замуж за Дона Луиса Хернандеса, брата Дона Франенско Хернандеса, управляющего швейной фабрики) с криком «Они убили меня!» упал. (Все, в кого стреляют, в испанских газетах выкрикивают на всякий случай «Они убили меня!», хотя в данном случае он оказался прав, его действительно убили.) Другой гвардеец, Балдомеро Жил, который приходится племянником Рамону Йала, завоевавшему первый приз со своим трехкилограммовым бананом на последней сельскохозяйственной выставке, отважно укрылся за грудой камней, находившейся в нескольких шагах позади него, откуда, начал обстреливать противника, опустошив пару обойм, но, по-видимому, без особого успеха.
А в это время парейас гвардиас сивилес, Жозе Бенитес и Гуилермо Диас, услышали выстрелы и направились сообщить об этом в свою штаб-квартиру, по дороге они случайно столкнулись с проезжавшими преступниками и открыли огонь, впрочем, тоже безуспешно, в ответ бандиты произвели несколько выстрелов, после чего Бенитес упал на землю и, поддерживая репутацию своего подразделения, склонного к мгновенным диагнозам, закричал «Меня ранили!». Ему действительно прострелили ухо, и, как подчеркивалось в статье, только чудо могло спасти его жизнь.
К сожалению, чуда не произошло, и он вскоре скончался, потому что впоследствии выяснилось, что никто не заметил еще одного ранения — в живот. Бандитов тем временем поглотила ночь, и полиция с тех пор безуспешно разыскивает их.
— Вы читаете на испанском, мистер Томбс?
Тонкий голос Грейнера оборвал его мысли, Саймон оторвался от газеты и заметил, что Робин пристально его разглядывает.
— По дороге я выучил несколько слов, — заметил он небрежно. — Мне придется немного подучиться, если я собираюсь остаться здесь.
— В этом не будет необходимости…
Грейнер собирался что-то добавить, но его прервал телефонный звонок. Он встал, аккуратно сложил платок и вышел в холл, откуда вскоре донеслись обрывки фраз.
— Да… Нет… Вы навели справки?
Последовала долгая пауза.
— Понятно. Пожалуй, пора возвращаться… Хорошо.
Грейнер повесил трубку. Святой заметил любопытный взгляд Лобера и попытался понять, что это значит. Но ни в обрывках фраз, ни в интонации Грейнера ключа к разгадке не было.
Сам Робин не сказал ни слова, его желтое, как у мумии, лицо было непроницаемо. Он снова занял свое место, пальцы машинально перебирали бахрому скатерти, глаза уставились в одну точку.
Наконец он повернулся к Святому.
— Когда вы закончите, я проведу вас в мастерскую.
— Всегда к вашим услугам, — ответил Святой.
Он уже допил коричневую жидкость с кипяченым молоком, которую на Канарских островах именуют кофе, и встал из-за стола.
Поднявшись на веранду над внутренним двориком, на полпути они свернули на другую лестницу, которая вела наверх. На небольшой площадке было две двери друг против друга. Грейнер открыл одну из них, и они вошли.
Комната, судя по всему, находилась в мансарде. Святой сразу заметил, что свет попадал в нее через небольшое и тоже зарешеченное окно. В углу стоял громадный сейф, на деревянной скамье у стены были разложены всевозможные инструменты. В другом конце комнаты было что-то похожее на электрическую печь, невдалеке стоял шлифовальный станок — самая важная техника в гранильном деле. Он пробежал глазами инструмент, разложенный на скамье, стараясь изобразить на лице одобрение профессионала.
— Здесь вы найдете все необходимое, — заверил его Грейнер. — Все то, что заказал ваш предшественник. Я покажу, с чем вам придется иметь дело.
Робин подошел к сейфу, набрал комбинацию цифр на замке; где-то внизу раздался отдаленный вой сирены. Святой обратил внимание, что, набирая комбинацию, тот загородил замок плечом, а когда повернул ручку и открыл дверцу, вой усилился и перешел в рев, который продолжался еще с полминуты. Потом неожиданно оборвался. Значит, сирена включается всякий раз, когда начинают набирать код, не говоря уже о повороте ручки, который включал финальное крещендо.
Наконец Грейнер обернулся.
— Ваш предшественник выполнил основную часть работы. Но через несколько дней мы снова вас надолго загрузим.
Саймон заглянул через его плечо и едва не разинул рот от изумления. Весь сейф был разделен горизонтальными перегородками на несколько отделений, с задрапированными бархатом лотками, на которых сверкали и переливались разложенные рядами драгоценные камни, тщательно рассортированные по размерам и цвету. Одна полка сияла кроваво-красным огнем рубинов, с ней контрастировало холодное зеленое свечение изумрудов, в глубине мерцали бриллианты. В этом удивительном хранилище все цвета радуги сливались в одном потоке восхитительного света. Стали понятны все предосторожности, которые предпринимал Робин Грейнер, и теперь это казалось вполне естественным. Ценность содержимого сейфа была такова, что для любого грабителя было желаннее открыть его, чем врата рая.
Саймон взглянул на лоток, который передал ему Грейнер, и указал пальцем на один из камней.