Страница 28 из 107
— Нонна, какой у тебя размер груди?
— Зачем тебе это знать?
— Вдруг когда-нибудь эти сведения мне пригодятся, — улыбнулся он.
— Четвёртый.
— У тебя красивая грудь. Можно я её поцелую?
— Саша, больше никогда не задавай мне таких глупых вопросов. Я вся принадлежу тебе, и ты теперь только мой.
— Я не возражаю, — промолвил Волчий Ветер, погружая лицо между упругими холмами её грудей, вдыхая волнующий аромат её тела.
Почти всю ночь Волчий Ветер и Нонна провели в любовных ласках и разговорах о волнующих событиях прошедшего вечера; они не чувствовали усталости, сон к ним не шёл. И лишь когда за окном стал пробиваться рассвет, они, сплетясь в объятии, уснули.
Глава 3
Сговор
Утром в спортзал пришёл бригадир группировки, зарабатывающей на проституции. В его обязанности входило обеспечение процветания данного бизнеса. Като, известный читателям под именем Анатолий, доложил бригадиру, Борису Алексеевичу Могилевскому по кличке Могила, о вчерашнем инциденте в стенах опекаемого ими заведения.
Могила слушал доклад Като с нарастающим изумлением, потом, окинув парня презрительным взглядом, возмутился:
— Как могло получиться, что пара каких-то придурков побила шестерых спортсменов? Наверное, вы все были пьяные в стельку?
— Были совершенно трезвые, — возразил ему Като.
— Если вы были трезвые и они вас побили, то выходит, что вас судьба свела со спецами. Их сейчас до хрена развелось. Так ты говоришь, номер их тачки вы все же додумались записать?
— Записали! — Като подал Могиле листок, вырванный из блокнота, с записью номерного знака автомобиля, на котором приехали вчерашние парни.
Взглянув на номер автомобиля, Могила заявил:
— Машина из Питера, принадлежит какому-то предприятию. Найти этих шустряков для нас не будет проблемой. Как, Като, думаешь, сможем мы их своими силами наказать или нет?
— Думаю, что у нас ничего с ними не получится, — категорично заявил тот.
— Почему? — мрачно вопросил Могила.
— Мы с ребятами поговорили об этом. Они все их боятся животным страхом.
— Как же этим двум шустрякам удалось вас так запугать?
— Перед дракой они предупредили, что кости нам не будут ломать, а только слегка нас покалечат. Мы думали, они бравируют. А оказалось, что мы их недооценили. Они никому из нас не поломали костей, правда, одному порвали рот, другому изуродовали нос. А ещё одного нашего так вырубили, что тот больше часа после драки не мог прийти в себя, — сокрушённо посетовал Като.
— Я вас считал путевыми спортсменами. Вы же меня перед Спицей поставили в дурацкое положение. Он будет смеяться не только над вами, но и надо мной. Ему и в голову не приходило, что в моей бригаде нет настоящих мужиков, которые готовы за себя постоять и за обиду спросить.
— Отомстить обидчикам за вчерашний позор мы хотим, но физически нам с ними ни за что не справиться.
— Но их можно накормить желудями, — подсказал решение Могила.
— На мокрое никто из нас идти не хочет, — отказался Като.
— Понятно, — протянул Могила. — Вы хотите, чтобы кто-то другой за вас заступился и ваших обидчиков замочил. Это вообще беспредел с вашей стороны. О вашем настроении я сообщу Спице. Как он решит, так и будет, но помните, что никто из вас не знает, как вы захотите кукарекать. Он может послать вас всех работать в пансионат Чебурашками.
Като не ожидал для своей компании такого поворота дел. Услышав угрозу Могилы, он обречённо вздохнул:
— Если Спица решит, что их надо ликвидировать и поручит эту работу нам, мы её выполним.
— А если я вам прикажу, мою команду выполните? — сощурясь, спросил бригадир.
— Ну сам подумай, Могила: кому с бухты-барахты захочется повесить себе на шею хомут групповухи с двумя мокряками? Поэтому мы и отказались от мести своим вчерашним противникам.
— Вы что, совсем в трусов превратились?
— При чем тут трусость? Просто мы не дураки. Представь, мы замочили бы этих парней, если б возможность была, но какую материальную корысть от этого получили бы? Никакой. Ну, банк взять — тут выгода налицо…
— Вы меня здорово подвели, не знаю, что и докладывать Спице.
— Доложи ему, что двое быков застали нас врасплох. Никакой драки между нами не было. Пользуясь неожиданностью нападения, они взяли девку из борделя и смылись. Мы только успели записать номер их тачки, — предложил свою версию Като.
— Себя выгораживаешь, а меня хочешь подвести под монастырь? Я на такое не пойду.
— Никто о вчерашнем шухере, кроме нас, не будет знать, а мы с братвой станем твоими должниками. И постараемся тебя выручить, если ты вдруг попадёшь в подобную ситуацию.
Предложение Като понравилось Могиле:
— Если до Спицы раньше меня никто не донёс о нашем ЧП…
— Да некому ему о нас доносить, — перебив бригадира, заверил его Като.
— …то я постараюсь вас выгородить и ему ничего не скажу о вашем провале. О бабе все равно ему придётся сообщить. Какое решение он примет в её отношении, я не берусь предугадать.
— Ну конечно, тут уж никуда не денешься: как получится, так пусть и будет.
— Считай, что мы с тобой договорились. Где сейчас Диана? Я хочу с ней переговорить.
— Я ей сказал, чтобы домой не уходила, пока ты с ней не потрекаешь, — промолвил Като.
— Хоть в этом не оплошал, — похвалил его Могила и направился по проходу в «пансион благородных девиц».
Он зашёл в кабинет Дианы, но там её не оказалось. Кресло Дианы занимала её сменщица. Считая ниже своего достоинства здороваться с ней — а та, между прочим, и не претендовала на столь высокую честь, — Могила деловито поинтересовался:
— Где Диана?
— Отдыхает в десятом кабинете.
— А почему, сменившись с дежурства, она не пошла отдыхать к себе домой? — закинул он пробный камень, чтобы узнать, распространилась или нет плохая новость по заведению.
— Вчера тут драка была. Двое чужих мужиков избили наших и увели с собой Нонну, забрали из сейфа её личное дело, видеокассеты. Като сказал Диане, чтобы она домой не уходила, пока не встретится с вами, — охотно поделилась дежурная последними новостями.
— Кто тебе сообщил о драке?
Девушка задумалась, стоит ли говорить ему об источнике своей информации. Поняв, что она уже сказала слишком много, чтобы начинать выкручиваться и лгать, она ответила:
— Диана.
— Кому, кроме меня, об этом инциденте ты ещё говорила?
— Никому.
— Если то, что услышала от Дианы, ты ещё кому-нибудь скажешь, я тебе язык вырву, а потом голову откручу. Поняла?
— Поняла, — вжавшись в кресло спиной, испуганно пролепетала девушка.
Могила знал, что разговор с Дианой будет значительно труднее, чем только что состоявшийся. Он с Дианой находился в любовной связи. Как его любовница, она многое себе позволяла, в общении с ним держалась раскованно и отнюдь не была задавлена страхом перед его авторитетом и положением в бригаде, как остальные девушки. Что и говорить, такое послабление к себе с его стороны Диана вполне заслужила. Она, как никакая другая женщина, могла его разогреть, возбудить и так разрядить, что иногда его посещала тревожная мысль: «От такого перевозбуждения и напряжения всего организма можно ненароком умереть».
Диану он берег только для своих утех. Она знала, во что ей обойдётся попытка изменить ему, поэтому никогда не позволяла себе флиртовать с посетителями борделя. Тогда как Могила не думал и не собирался ограничивать себя только близостью с ней. По настроению он мог переспать с приглянувшейся ему новенькой молоденькой жрицей любви своего заведения. Диана видела, с кем он ей изменяет, но ничего поделать с этим не могла. Была вынуждена молча терпеть унижение, дожидаясь возможности в будущем отомстить своим соперницам.
Как правило, её соперницы долго в фаворитках у Могилы не задерживались. Он без сожаления с ними расставался, чтобы вновь окунуться в неповторимые ласки Дианы.
Недавние соперницы, боясь мести и желая получить расположение Дианы, были вынуждены задабривать её подарками, лебезить, унижаться перед ней, чтобы она их не обходила своим вниманием и направляла клиентов для обслуживания.