Страница 3 из 4
Автобус подъехал к остановке, когда Гжесь был от неё метрах в пятидесяти. Бежать было бесполезно — с его-то везучестью. Но пока он шел, освещенная туша смирно стояла, словно в ожидании. Хотя какое там ожидание, просто переднюю дверь заклинило. Минуты через три поехали, после того, как водитель попросил кого-нибудь посильнее пнуть створку.
А Лизетта так и не позвонила, подумалось вдруг с отрешенным сожалением. Зато в автобусе были свободные сидения, и можно было подремать, прижавшись плечом к холодному стеклу.
Дома, сняв с себя всю одежду и затолкав её в стиральную машину, Гжесь встал под душ. Под горячими струями болезненная припухлость опять дала о себе знать. В зеркале он рассмотрел на ключице след, словно от ожога. Похоже на полукружие с двумя точками внутри. Но ожогом это быть не могло, на рубашке не осталось никаких следов. Он смазал странную ранку йодом и отправился спать. Наплевать и забыть. Не было ничего. И никогда больше он не будет верить в эту ерунду. Только бы унялась боль, пульсирующая в висках…
Гжесь едва не проспал, потому что забыл включить будильник. Но сработал рефлекс, и удалось не опоздать на работу.
К обеду прошел слух, что Марецкий уходит. Ненавистный начальник решил слинять в другую фирму. Сотрудники, а вернее, сотрудницы, потому что коллектив был почти исключительно женским, кроме Гжеся и Толика-компьютерщика, принялся решать, кого директор назначит им в шефы. Выходило, что либо Мизину, либо найдут кого-то со стороны.
Злясь на весь белый свет, Гжесь вышел покурить. Курил он редко и исключительно на работе, храня для этой цели пачку сигарет в ящике стола.
Стоя у окна на лестничной площадке, он опять подумал о том, что вчера был полным идиотом. И расписку ещё написал. На две штуки баксов. А ведь могут стребовать. Свидетелей не было, а расписка — вот она. Чтоб вы провалились, колдуны хреновы! Заморочили голову, одурманили. Похоже на гипноз или что-то подобное. А Марат эти свои ауры и пузыри наверняка «фотошопом» каким-нибудь рисует, жулик.
Преследуемый нехорошими воспоминаниями, Гжесь отправился обедать в блинную. По пути привычно купил пару билетиков «Спринта». Торговала ими бывшая одноклассница, и каждый раз приходилось покупать эти чертовы билетики, просто так проходить мимо было как-то неловко. И хоть бы раз выиграл! Поставив тарелки на пластиковый столик. Гжесь так же привычно соскоблил покрытие с билетика, и хотел уже отшвырнуть, как вдруг заметил шесть семерок. Не веря глазам, прочитал на обороте, что выиграл. И, кажется, немало.
Дожевав котлету, вернулся к будочке, изукрашенной рекламой всевозможных лото и бинго.
— Ого! — сказала бывшая одноклассница, поправляя очки. — Неплохо. Придется тебе ехать в наш центральный офис, у меня таких денег нет.
— А это не жульничество? — всё ещё не веря в удачу, поинтересовался Гжесь.
— Заплатят, куда денутся… Хотя редко такие выигрыши случаются, очень редко. Обычно только новые билетики и выигрывают.
— Ну ладно, тогда с меня цветы и коробка конфет, а ещё лучше — поход в ресторан!
— Хорошо, — засмеялась одноклассница, становясь похожей на ту девчонку с белесыми косицами, у которой Гжесь списывал контрольные по алгебре.
Он пошел дальше, привычно обходя прущие буром компании молодежи, детские коляски и семенящих с кошелками старушек. У входа в магазин дорогу заступила молодая цыганка, что-то начала говорить, но осеклась, уставилась черными глазами. Потом испуганно пискнула и отскочила, взметнув вихрь шифоновых юбок. Ишь, коза…
Захотелось пива. В ближайшем киоске почти без всякой надежды спросил «Пилснер». Продавец покосился, полез куда-то, достал бутылку. Странно, раньше тут только отечественное водилось. Повезло.
На ходу выпил, бутылку швырнул в урну у дверей родной конторы. И сразу наткнулся на директора. Интересно, заметил или нет? Хотя обеденный перерыв, имеет право. Но директор поманил пальцем, повлек за собой. Дал пару дней, чтобы Григорий Петрович (ага, директор и отчество его знает!) решил, согласен ли он занять кресло увольняющегося Марецкого. И это после того, что ему вкатали выговор за ошибку в расчетах?! Нечто несообразное, но приятное. Гжесь обещал подумать.
Сегодняшний день словно искупал вчерашние глупости и неприятности. В подсознании промелькнуло что-то, но нужно было ещё зайти к курьерам за почтой. Да и мобильный зазвонил. Приятель из ГАИ сообщил, что, что, вроде бы, нашли тех, кто зацепил его «восьмерку». Фантастика! Если повезет, то хотя бы часть денег за ремонт с них можно стрясти.
В лифте Гжесь полюбовался на свое отражение в зеркале. Высокий, широкоплечий, не красавец, но отнюдь не урод. И что же ему так не везет с девушками, скоро тридцатник, а он все никак не встретит ту самую…
Та самая (или, все же, не та?) ждала, сидя в кресле под развесистым фикусом в холле. Жанна, секретарша Марецкого. Гжесь отвернулся, чтобы не прожечь взглядом соблазнительные коленки. И чего она тут сидит? А ведь скоро она может стать его секретаршей. От этой мысли Гжесь остановился, поднял глаза и как следует рассмотрел эти самые коленки. Жанна улыбнулась, словно прочитала его мысли. Многообещающе так улыбнулась. Или показалось?
— Гришенька, ты в эти выходные свободен? — А сама язычком по губам цвета клубники со сливками.
— Свободен, а что?
— А то, то у меня день рождения, вечеринка намечается. Придешь? Познакомимся поближе. — И ноготки у неё розовые, словно внутренности морских раковин.
— Приду, — буркнул Гжесь, чувствуя себя карасем, плавающим вокруг крючка с червячком. Розовым, аппетитным червячком.
— Адрес не забудь узнать, — промурлыкала, вставая, Жанна.
Гжесь ввалился в комнату, и остаток дня просидел в какой-то эйфории. Исключительный, просто уникальный день сегодня. Неприступная Жанна фактически назначила ему свидание! Хотя… Рано радоваться, возможно, это действительно, обычная вечеринка с кучей нетрезвого народа. Да и Жанна, говорят, не такая уж неприступная. Кое для кого.
Вот она, вечная подозрительность и готовность к неприятностям! Стоило лишь раз попасть в полосу удач, как сразу же начали появляться сомнения. Что там говорила София о венце неудачника?
Странно, что колдунья так и не позвонила.
После работы он решил пойти домой пешком, погода была отличная, не то, что вчера. Сентябрь, а тепло. В сумерках город выглядел безмятежным и уютным. В подворотне мелькнула черная тень, острые ушки, длинный хвост. Нора. Кошку Софии звали Норой. Можно ли поймать кошку за хвост, как удачу? Не стоит и пробовать. А. может, стоит? На глаза попалась сверкающая реклама: «Казино «Шанс». Ну, казино, так казино!
Ночной город пах совершенно не так, как вечерний. Это Гжесь понял, выйдя из стеклянных дверей, за которыми провел несколько часов. Увядающая на газонах трава, арбузы и, почему-то, ваниль. Или запахи остались прежними, просто он их раньше не замечал? Охранник казино дождался, пока он уселся в специально вызванное такси и остался стоять на ступенях, глядя вслед.
Сколько он выиграл, считать было лень. Много. Вначале в блэк-джек, немножко, можно сказать, копейки. Потом перешел к рулетке. На красное, на нечет, на дюжину. Рискнул на восемь, счастливое число. И понеслось… Говорят, так бывает со всеми новичками — выигрывают, на что бы не ставили. Но Гжесь был уверен, что дело не в этом. Пару раз он ставил мелочь, а желал выигрыша кому-нибудь другому. И тот выигрывал. Хотя бы та женщина с серыми глазами.
Что же получается? Вчера, а вернее, уже позавчера с него таки сняли пресловутый венец? Или он бредит, и всё происходящее лишь цепь случайностей и продукт его собственно наглой самоуверенности? Что будет, если он пожелает встретить у своего подъезда кого-нибудь? Жанну, к примеру… Гжесь поморщился: нет, в два часа ночи это чересчур. Лучше соседа Митьку. Да, Митьку!
Почему-то он совершенно не удивился, когда, выйдя из такси, заметил топчущуюся около подъезда пузатую Митькину фигуру. Сосед нервно курил и вполголоса ругался. Заметив Гжеся, сплюнул и пожаловался: